Фандом: Гарри Поттер. Вернув себе память и магическую силу, Том Риддл открывает сезон охоты на того, кто когда-то пленил его сердце и разум. Беги, Драко, беги!
Добавить в моё избранное
103 мин, 53 сек 11204
Все понял?
Воспрянувший духом Поттер энергично кивнул — вот теперь любимый Дракончик точно никуда от него не денется! Особенно — ко всяким охамевшим писателям-беллетристам…
Вечером того же дня Северус Снейп напивался в Дырявом котле в гордом одиночестве и думал, что стареет. Ибо какой другой причиной можно объяснить, что внешний вид Поттера, за которым он аппарировал к Уизли, не вызвал у него предчувствия грядущей катастрофы? В черных джинсах и белой крахмальной рубашке, с залакированными на прямой пробор волосами и с садовой ромашкой в руке бывший Золотой Мальчик выглядел, по меньшей мере, странно, если не сказать жутко. А то, что он нервно обрывал с несчастного цветка лепестки, приговаривая: «Любит. Не любит. Плюнет. Поцелует. К сердцу прижмет. К черту пошлет. Своим назовет», вообще навевало мысль о тихом сумасшествии. Но Северус почему-то не заострил на этом внимания. Совсем! Эх, потерял хватку двойной шпион, разнежившись в уютном малфоевском гнездышке. Размяк. Обуржуазился. Привык по утрам в неглиже кофе с профитролями трескать! И вот результат: вместо того, чтобы приглядеться к явно неадекватному Поттеру, всю дорогу думал, как там Люциусова мигрень поживает. Когда томный вопль Малфоя-старшего: «Сев, ну где ты там бродишь? Ванна же стынет!» возвестил о том, что мигрень поживает хорошо, а последний ромашковый лепесток упал под обреченное«К черту пошлет», Снейп с конвоируемым были уже у дверей спальни Драко.
— Спасибо, профессор! Дальше я сам! — бодро отрапортовал Поттер и шагнул вовнутрь, протягивая вперед себя стебелек с серединкой героически павшей на фронте любви ромашки.
И опять прокололся Северус — забыл, что должен присутствовать при рандеву во избежание эксцессов — потрусил тереть Люциусову шелковистую спинку. Если б он только знал, к чему его забывчивость приведет!
— Привет, Хорек! Как жизнь молодая? Куртизанишь помаленьку? Давно хотел сказать, что кожа у тебя хорошая, но сам ты, если честно, — невесть что!
Нечто с прутиком, просочившееся в дверь и смутно похожее на любимого Гарри, заставило Драко благоразумно спрятаться за спинку кресла.
— Не, ну что ты как не родной? — возмутилась нелепая копия Поттера. — Даже не поцелуешь, что ли? Я тут с трудом выкраиваю время, чтобы, так уж и быть, навестить тебя, отказываю очень привлекательным молодым людям, а ты не ценишь моей доброты! — Бывшая ромашка полетела в голову Драко. — Скотина ты, Хорек! Думаешь, свет клином на тебе сошелся? Да стоит мне глазом моргнуть — таких, как ты, табун соберется. Тоже мне неповторимый! — перешел на ор страшный гость, подлетая к потерявшему дар речи Малфою и хватая его за локоть. — Не смей меня игнорировать!
— Так, спокойно. — Отмер тот, аккуратно высвобождая руку из стального захвата поттеровских пальцев. — Здравствуй, Гарри. Во-первых, сердечно благодарю, что сегодня без стихов, а во-вторых, тебя Уизел собирал, что ли? Перед зеркалом этот кошмар репетировали?
— Почему сразу кошмар-то? — стушевался Поттер. — И вовсе не кошмар! Ничего-то ты не смыслишь в научном подходе к отношениям, Малфой.
— Да уж куда мне! — Закатил глаза Драко, взмахом волшебной палочки превращая блестящую зализанность на голове мужа в привычный, но милый сердцу хаос. — Бокал вина?
Гарри, будто не услышав последнюю фразу, снова схватил Малфоя за руку.
— Признавайся, подлец, тебе с ним хорошо было?
— Гарри, — устало выдохнул Драко, — мне с тобой хорошо было, с тобой! Давай забудем уже!
— Значит, все-таки хорошо… Понравилось? Не отказался бы повторить? Ну и гад же ты! Всегда знал, что тебе одного меня мало! Правильно Рон говорит, что ты — полигамная сволочь! — бушевал Поттер.
— Стоп! — заорал потерявший выдержку Малфой, зажимая супругу ладонью рот. — Опять этот Уизел! Какого ему неймется! Скучно жить, что ли? А что касается полигамии — из нас двоих ты менял партнеров как перчатки, пока я на необитаемом острове куковал! А у меня, кроме тебя, между прочим, никого не было! Так что утешься! Сейчас я тебя отпущу, и мы больше не будем говорить на эту тему, да?
Поттер в ответ, томно затрепетав ресницами, длинно лизнул прильнувшую к губам ладошку. Драко воспринял это как готовность к мирным переговорам, и решил немедленно закрепить успех. Главное, чтобы Гарри хоть какое-то время помолчал. А добиться этого можно было лишь одним способом — утопив губы любимого в сладостном поцелуе… Поцелуй и правда вышел на славу — нежный, ласковый, начисто отшибающий способность к здравому размышлению и тем более выяснению отношений. Гарри, улетая в нирвану, успел еще подумать, что зря он расслабился и допустил мужа до своих губ, учитывая, как вкусно тот умел целоваться — на этом поле его было уже не переиграть!
Вдохновленный результатом своих стараний Драко решил поцелуями не ограничиваться и, опустившись на колени, нежным поглаживанием пальцев приласкал пах разомлевшего супруга.
Воспрянувший духом Поттер энергично кивнул — вот теперь любимый Дракончик точно никуда от него не денется! Особенно — ко всяким охамевшим писателям-беллетристам…
Вечером того же дня Северус Снейп напивался в Дырявом котле в гордом одиночестве и думал, что стареет. Ибо какой другой причиной можно объяснить, что внешний вид Поттера, за которым он аппарировал к Уизли, не вызвал у него предчувствия грядущей катастрофы? В черных джинсах и белой крахмальной рубашке, с залакированными на прямой пробор волосами и с садовой ромашкой в руке бывший Золотой Мальчик выглядел, по меньшей мере, странно, если не сказать жутко. А то, что он нервно обрывал с несчастного цветка лепестки, приговаривая: «Любит. Не любит. Плюнет. Поцелует. К сердцу прижмет. К черту пошлет. Своим назовет», вообще навевало мысль о тихом сумасшествии. Но Северус почему-то не заострил на этом внимания. Совсем! Эх, потерял хватку двойной шпион, разнежившись в уютном малфоевском гнездышке. Размяк. Обуржуазился. Привык по утрам в неглиже кофе с профитролями трескать! И вот результат: вместо того, чтобы приглядеться к явно неадекватному Поттеру, всю дорогу думал, как там Люциусова мигрень поживает. Когда томный вопль Малфоя-старшего: «Сев, ну где ты там бродишь? Ванна же стынет!» возвестил о том, что мигрень поживает хорошо, а последний ромашковый лепесток упал под обреченное«К черту пошлет», Снейп с конвоируемым были уже у дверей спальни Драко.
— Спасибо, профессор! Дальше я сам! — бодро отрапортовал Поттер и шагнул вовнутрь, протягивая вперед себя стебелек с серединкой героически павшей на фронте любви ромашки.
И опять прокололся Северус — забыл, что должен присутствовать при рандеву во избежание эксцессов — потрусил тереть Люциусову шелковистую спинку. Если б он только знал, к чему его забывчивость приведет!
— Привет, Хорек! Как жизнь молодая? Куртизанишь помаленьку? Давно хотел сказать, что кожа у тебя хорошая, но сам ты, если честно, — невесть что!
Нечто с прутиком, просочившееся в дверь и смутно похожее на любимого Гарри, заставило Драко благоразумно спрятаться за спинку кресла.
— Не, ну что ты как не родной? — возмутилась нелепая копия Поттера. — Даже не поцелуешь, что ли? Я тут с трудом выкраиваю время, чтобы, так уж и быть, навестить тебя, отказываю очень привлекательным молодым людям, а ты не ценишь моей доброты! — Бывшая ромашка полетела в голову Драко. — Скотина ты, Хорек! Думаешь, свет клином на тебе сошелся? Да стоит мне глазом моргнуть — таких, как ты, табун соберется. Тоже мне неповторимый! — перешел на ор страшный гость, подлетая к потерявшему дар речи Малфою и хватая его за локоть. — Не смей меня игнорировать!
— Так, спокойно. — Отмер тот, аккуратно высвобождая руку из стального захвата поттеровских пальцев. — Здравствуй, Гарри. Во-первых, сердечно благодарю, что сегодня без стихов, а во-вторых, тебя Уизел собирал, что ли? Перед зеркалом этот кошмар репетировали?
— Почему сразу кошмар-то? — стушевался Поттер. — И вовсе не кошмар! Ничего-то ты не смыслишь в научном подходе к отношениям, Малфой.
— Да уж куда мне! — Закатил глаза Драко, взмахом волшебной палочки превращая блестящую зализанность на голове мужа в привычный, но милый сердцу хаос. — Бокал вина?
Гарри, будто не услышав последнюю фразу, снова схватил Малфоя за руку.
— Признавайся, подлец, тебе с ним хорошо было?
— Гарри, — устало выдохнул Драко, — мне с тобой хорошо было, с тобой! Давай забудем уже!
— Значит, все-таки хорошо… Понравилось? Не отказался бы повторить? Ну и гад же ты! Всегда знал, что тебе одного меня мало! Правильно Рон говорит, что ты — полигамная сволочь! — бушевал Поттер.
— Стоп! — заорал потерявший выдержку Малфой, зажимая супругу ладонью рот. — Опять этот Уизел! Какого ему неймется! Скучно жить, что ли? А что касается полигамии — из нас двоих ты менял партнеров как перчатки, пока я на необитаемом острове куковал! А у меня, кроме тебя, между прочим, никого не было! Так что утешься! Сейчас я тебя отпущу, и мы больше не будем говорить на эту тему, да?
Поттер в ответ, томно затрепетав ресницами, длинно лизнул прильнувшую к губам ладошку. Драко воспринял это как готовность к мирным переговорам, и решил немедленно закрепить успех. Главное, чтобы Гарри хоть какое-то время помолчал. А добиться этого можно было лишь одним способом — утопив губы любимого в сладостном поцелуе… Поцелуй и правда вышел на славу — нежный, ласковый, начисто отшибающий способность к здравому размышлению и тем более выяснению отношений. Гарри, улетая в нирвану, успел еще подумать, что зря он расслабился и допустил мужа до своих губ, учитывая, как вкусно тот умел целоваться — на этом поле его было уже не переиграть!
Вдохновленный результатом своих стараний Драко решил поцелуями не ограничиваться и, опустившись на колени, нежным поглаживанием пальцев приласкал пах разомлевшего супруга.
Страница 10 из 30
