Фандом: Гарри Поттер. Вернув себе память и магическую силу, Том Риддл открывает сезон охоты на того, кто когда-то пленил его сердце и разум. Беги, Драко, беги!
Добавить в моё избранное
103 мин, 53 сек 11191
— Пусть Гермиона и Ко делают что хотят, а я пока разузнаю, где ныкается этот безносый ловелас; и мы напишем ему письмо. Чтоб знал пень трухлявый, как к чужим Хорькам ручищи тянуть!
Сказано — сделано. Не прошло и трех дней после заключения Поттера под домашний арест, а Рыжик притаранил адресок некоего мистера Томаса Дарка — писателя, весьма известного в литературных кругах и читательских массах.
— Вот, это точно он! — Рон экзальтированно размахивал руками, тыча под нос Гарри мятую бумажку с адресом. — По-быстрому у Снейпа с книжки срисовал. «Искушение юнги с» Пожирателя«называется. Они в кафе встречались с Гермионой, и профессор все про этого Дарка трындел, мол, это точно Риддл. А я накануне у Джорджа приборчик такой позаимствовал — копирует с близлежащих предметов все, что тебе надо. Вот я адресочек и содрал. Думал — всю книжку, но боязно было — вдруг заметят. Давай претензию гаду писать!»
— Рон, а чего писать? Вдруг это не Волдеморт вообще? И как эти претензии пишутся-то? — Гарри с сомнением посмотрел на друга, и в который раз попытался стянуть с правой руки блэковский охранный браслет — раздражал сей артефакт Поттера ужасно. Хотя бы потому, что изображал призывно подмигивающего дракончика. А любые напоминания о драконах, тем более подмигивающих, были для Гарри как нож в сердце.
— Не, дружище, это точно он! А насчет того, как пишется… — Рыжик помялся. — Мама всегда говорила, чтобы тебя принимали всерьез надо обязательно уважительно обращаться и подписываться, и еще помимо основной мысли писать что-нибудь нейтральное — про погоду, например.
— Блин, плоховато у меня с письмами, если честно! — Гарри пригорюнился и с надеждой посмотрел на дующего третий стакан воды Рональда. — Может, я ему стихи забацаю? Помнишь, какие мы Драко любовные стихи писали? — Он мечтательно закатил глаза. — Его аж трясло! А Гермиона нас тогда чуть не убила!
— Точно! — радостно завопил Рон. — Вдарим стихами по Волдеморту! Ну, держись, престарелый совратитель чужих Хорьков!
Том Риддл почти неделю пребывал в некоторой растерянности — связаться с Поттером никак не удавалось, и он уже не знал, что и думать. Может, планеты так выстроились, что в тот незабываемый раз ему удалось на небольшой, но прекрасный отрезок времени стать с мерзким мальчишкой одним целым, может, еще что. Но все остальные и, надо признаться, многочисленные попытки повторить приятный во всех отношениях опыт оказались тщетными. Поэтому он был зол, а еще немного ревновал Драко к Беллатрисе. И надо же, как забавно получилось — когда Том писал «Искушение»…, он ведь не знал, что малфеныш хотел причаровать его к Белле, но само подсознание выдало, что без кудрявой стервы не обошлось…
Письмо из Великобритании в мятом конверте с двумя кляксами Риддлу как-то сразу не приглянулось. Потом он еще подумал, что не надо было распечатывать его за завтраком — так и язву схлопотать не долго! Но тогда он не знал, что таит в себе неказистый конвертик, поэтому смело его вскрыл.
«Уважаемая безносая сволочь!»
Я не очень силен в прозе, поэтому выражаю всю глубину своего возмущения стихами, тем более что для тебя, лысая скотина, сей литературный жанр близок!
Приготовься к смерти, няша!
Я найду тебя везде!
Думаешь, что раз так страшен,
То подвластно все тебе?
Я порву тебя на тряпки,
Выбью челюсть, вырву глаз!
Быстро, мымр, откинешь лапки
И скукожишься на раз!
Хрен тебе, а не Дракончик,
Быстро губы закатал!
Тоже мне, нашелся пончик!
Старый, лысый аморал!
Чтоб всю жизнь тебе икалось,
Чтоб не мог ты есть и пить!
Не надейся, гад, на жалость!
В общем, мать твою итить!
Надеюсь, ты понял мой тонкий намек? Тебе — капец! И запомни: тебя там не было! Там были мои руки, мои губы и мой член! Так что не обольщайся!
С наилучшими пожеланиями,
Гарри Джеймс Поттер, Избранный.
P.S. Погода у нас хорошая«.»
— Гр-р-р… Рассекретили, сволочи! — вырвалось у Тома яростное рычание, и он с ненавистью уставился на жалкий, но оскорбительный клочок бумаги. — Я тебе покажу, сукин сын, Избранный, как угрожать великим темным волшебникам. Хрен признаюсь, что я — это я! — И он ринулся строчить ответ — гневный, уничижительный, но, как ему казалось, позволяющий сохранить его инкогнито…
А тем временем Северус Снейп пытался дознаться у Дамблдора, что этот старый интриган скрывает. Поговорив с ним по душам пару раз, он пришел к выводу, что маразм у директора Хогвартса зашкаливает, ибо тот был железно уверен, что Том Риддл — талантливая лапочка и вообще не в курсе дела, а в Гарри сидит последний крестраж Волдеморта, не имеющий к нынешнему Тому никакого отношения. И сколько бы ни потрясал Снейп перед Альбусом книжками, цитируя особо говорящие выдержки, тот ни в какую не хотел верить, что Том — это возрожденный Темный Лорд, через крестраж манипулирующий Поттером.
Сказано — сделано. Не прошло и трех дней после заключения Поттера под домашний арест, а Рыжик притаранил адресок некоего мистера Томаса Дарка — писателя, весьма известного в литературных кругах и читательских массах.
— Вот, это точно он! — Рон экзальтированно размахивал руками, тыча под нос Гарри мятую бумажку с адресом. — По-быстрому у Снейпа с книжки срисовал. «Искушение юнги с» Пожирателя«называется. Они в кафе встречались с Гермионой, и профессор все про этого Дарка трындел, мол, это точно Риддл. А я накануне у Джорджа приборчик такой позаимствовал — копирует с близлежащих предметов все, что тебе надо. Вот я адресочек и содрал. Думал — всю книжку, но боязно было — вдруг заметят. Давай претензию гаду писать!»
— Рон, а чего писать? Вдруг это не Волдеморт вообще? И как эти претензии пишутся-то? — Гарри с сомнением посмотрел на друга, и в который раз попытался стянуть с правой руки блэковский охранный браслет — раздражал сей артефакт Поттера ужасно. Хотя бы потому, что изображал призывно подмигивающего дракончика. А любые напоминания о драконах, тем более подмигивающих, были для Гарри как нож в сердце.
— Не, дружище, это точно он! А насчет того, как пишется… — Рыжик помялся. — Мама всегда говорила, чтобы тебя принимали всерьез надо обязательно уважительно обращаться и подписываться, и еще помимо основной мысли писать что-нибудь нейтральное — про погоду, например.
— Блин, плоховато у меня с письмами, если честно! — Гарри пригорюнился и с надеждой посмотрел на дующего третий стакан воды Рональда. — Может, я ему стихи забацаю? Помнишь, какие мы Драко любовные стихи писали? — Он мечтательно закатил глаза. — Его аж трясло! А Гермиона нас тогда чуть не убила!
— Точно! — радостно завопил Рон. — Вдарим стихами по Волдеморту! Ну, держись, престарелый совратитель чужих Хорьков!
Том Риддл почти неделю пребывал в некоторой растерянности — связаться с Поттером никак не удавалось, и он уже не знал, что и думать. Может, планеты так выстроились, что в тот незабываемый раз ему удалось на небольшой, но прекрасный отрезок времени стать с мерзким мальчишкой одним целым, может, еще что. Но все остальные и, надо признаться, многочисленные попытки повторить приятный во всех отношениях опыт оказались тщетными. Поэтому он был зол, а еще немного ревновал Драко к Беллатрисе. И надо же, как забавно получилось — когда Том писал «Искушение»…, он ведь не знал, что малфеныш хотел причаровать его к Белле, но само подсознание выдало, что без кудрявой стервы не обошлось…
Письмо из Великобритании в мятом конверте с двумя кляксами Риддлу как-то сразу не приглянулось. Потом он еще подумал, что не надо было распечатывать его за завтраком — так и язву схлопотать не долго! Но тогда он не знал, что таит в себе неказистый конвертик, поэтому смело его вскрыл.
«Уважаемая безносая сволочь!»
Я не очень силен в прозе, поэтому выражаю всю глубину своего возмущения стихами, тем более что для тебя, лысая скотина, сей литературный жанр близок!
Приготовься к смерти, няша!
Я найду тебя везде!
Думаешь, что раз так страшен,
То подвластно все тебе?
Я порву тебя на тряпки,
Выбью челюсть, вырву глаз!
Быстро, мымр, откинешь лапки
И скукожишься на раз!
Хрен тебе, а не Дракончик,
Быстро губы закатал!
Тоже мне, нашелся пончик!
Старый, лысый аморал!
Чтоб всю жизнь тебе икалось,
Чтоб не мог ты есть и пить!
Не надейся, гад, на жалость!
В общем, мать твою итить!
Надеюсь, ты понял мой тонкий намек? Тебе — капец! И запомни: тебя там не было! Там были мои руки, мои губы и мой член! Так что не обольщайся!
С наилучшими пожеланиями,
Гарри Джеймс Поттер, Избранный.
P.S. Погода у нас хорошая«.»
— Гр-р-р… Рассекретили, сволочи! — вырвалось у Тома яростное рычание, и он с ненавистью уставился на жалкий, но оскорбительный клочок бумаги. — Я тебе покажу, сукин сын, Избранный, как угрожать великим темным волшебникам. Хрен признаюсь, что я — это я! — И он ринулся строчить ответ — гневный, уничижительный, но, как ему казалось, позволяющий сохранить его инкогнито…
А тем временем Северус Снейп пытался дознаться у Дамблдора, что этот старый интриган скрывает. Поговорив с ним по душам пару раз, он пришел к выводу, что маразм у директора Хогвартса зашкаливает, ибо тот был железно уверен, что Том Риддл — талантливая лапочка и вообще не в курсе дела, а в Гарри сидит последний крестраж Волдеморта, не имеющий к нынешнему Тому никакого отношения. И сколько бы ни потрясал Снейп перед Альбусом книжками, цитируя особо говорящие выдержки, тот ни в какую не хотел верить, что Том — это возрожденный Темный Лорд, через крестраж манипулирующий Поттером.
Страница 7 из 30
