Фандом: Гарри Поттер. В соннике говорится, что если случайно просыпать пепел, то можно погрязнуть в мелочах, ощущая собственную беспомощность. Но если кто-то просыпает пепел нарочно — он морочит вам голову, за мелочами скрывая истину.
Добавить в моё избранное
110 мин, 25 сек 19113
— Спокойной ночи, — ответил он, умирая от желания прикоснуться.
— О, чуть не забыла, — вспомнила вдруг Фатма и неожиданно поцеловала Гарри прямо в губы.
Он не успел толком ответить, да вообще ничего не успел, как девушка уже шла обратно по коридору. Захотелось броситься следом, но мысль о Гермионе охладила его пыл: разве можно бросать друга в беде? Когда он закрыл дверь, Гермиона уже стояла, копаясь в своей сумке.
— Продолжим? — как можно равнодушнее предложил Гарри.
— Это действительно была Фатма? — спросила Гермиона.
— Конечно, кто же ещё?
— Ты не пойдёшь за ней?
— Нет.
— Почему?
— Потому что ты важнее.
— Правда?
— Конечно.
— Спасибо. — Она устало опустилась на кровать. — Хоть для кого-то я важна.
Гермиона наверняка не видела, как Фатма поцеловала его, иначе отреагировала бы иначе. Гарри сел рядом, изо всех сил стараясь отделаться от воспоминаний о мимолётном поцелуе.
— Ты — единственный человек, который хоть как-то интересуется моей жизнью, — с горькой усмешкой заметила Гермиона.
— А родители?
— Нет. Чары Забвения — вещь непредсказуемая. Разумом они понимают, кто я, но такой близости, как раньше, мы уже не испытываем. Увы.
— Мне жаль.
— А, — отмахнулась она, отвернувшись.
— Иди сюда, — Гарри распахнул объятия, и Гермиона доверчиво прильнула к нему.
Вдруг она заплакала — безутешно, как обиженный ребёнок, вздрагивая всем телом. Гарри стал гладить её по голове и шептать обнадёживающие слова, думая о том, что Гермионе, пожалуй, больше всех досталось во всей этой истории. У него никогда не было нормальной семьи, страдать по ней Гарри перестал ещё на первом курсе. А Грейнджеры были прекрасными, любящими родителями, и осознавать себя одинокой при живых отце и матери, наверное, очень скверно. Да и Рон, скорее всего, не добавляет позитива в её жизнь. Что он ещё натворил?
Наконец Гермиона успокоилась, лишь сидела безучастно, всхлипывая и вытирая редкие слезинки.
— Спасибо тебе, Гарри. Что бы я без тебя делала? — она повернула к нему заплаканное лицо и поцеловала в щёку. — Извини, что загрузила своими проблемами. Со мной явно не так весело, как было бы с той девушкой.
— Перестань, — сказал он. — Ты лучше всех девушек в мире.
Гермиона усмехнулась, шмыгнула припухшим носом и произнесла:
— С ней хотя бы можно целоваться без риска быть измазанным соплями.
Они вместе рассмеялись.
— Почему ты не спрашиваешь, зачем мне понадобились ингредиенты? — поинтересовалась Гермиона.
— Для сдачи экзамена в Центре подготовки колдомедиков, разве нет?
— Откуда ты знаешь? — удивилась она.
— Это странно, но… со мной кое-что происходит. — И Гарри выложил ей всё про вчерашние события и удивительные совпадения…
— Хм. Может, тебе пора к врачу? — предположила Гермиона.
— Думаешь, я спятил?
— Очень похоже. У тебя в роду не было шизофреников?
— Нет. Только люди, размахивающие палочками и считающие себя волшебниками, — с сарказмом ответил Гарри. — Пойми, я не мог знать про твой экзамен!
— Возможно, ты слышал о нём от кого-то и забыл. Наш мозг иногда такие выкрутасы выделывает.
— От кого я мог слышать? Только от тебя! Но ведь ты мне не рассказывала. Или рассказывала и тоже не помнишь? Тогда кто из нас шизофреник?
— Ладно. Я наведу справки, что это может быть, — деловито сказала Гермиона. — А знаешь, что самое странное?
— Ну?
— Я только вчера думала о том, чтобы предложить Рону съехаться. А сегодня шла на распределение, заплутала в коридорах и случайно застала его воркующим с Люси Кихоул.
— Погоди. Значит, вы не живёте вместе? — удивился Гарри.
— Нет, и благодаря твоим словам я теперь совершенно отчётливо понимаю, что наша совместная жизнь — дурацкая затея.
— И на распределение ты пришла последней?
— Да. Я стояла и слушала их любезничанье. Не представляешь, каково мне было. — На её глаза снова навернулись слёзы.
— И тебе досталось зелье, которое никто не хотел брать, — задумчиво произнёс Гарри.
— Вивос Редитум, — кивнула Гермиона. — Ненавижу Рона.
— Всё это очень странно.
— И противно, — произнесла Гермиона, всё ещё не отошедшая от горьких воспоминаний.
— Ладно, у тебя завтра экзамен, — он встал и взбодрился. — Отдохни.
— А ты?
— На дежурстве спать не положено. Пойду проведаю своих старичков.
— Гарри, — Гермиона загадочно посмотрела на него и вдруг покраснела. — Я хотела попросить тебя об одолжении.
— Что угодно.
— По поводу последнего ингредиента…
— Какого? — не понял он.
— Того самого.
— А! — вспомнил Гарри. — Девственной крови. И что?
— О, чуть не забыла, — вспомнила вдруг Фатма и неожиданно поцеловала Гарри прямо в губы.
Он не успел толком ответить, да вообще ничего не успел, как девушка уже шла обратно по коридору. Захотелось броситься следом, но мысль о Гермионе охладила его пыл: разве можно бросать друга в беде? Когда он закрыл дверь, Гермиона уже стояла, копаясь в своей сумке.
— Продолжим? — как можно равнодушнее предложил Гарри.
— Это действительно была Фатма? — спросила Гермиона.
— Конечно, кто же ещё?
— Ты не пойдёшь за ней?
— Нет.
— Почему?
— Потому что ты важнее.
— Правда?
— Конечно.
— Спасибо. — Она устало опустилась на кровать. — Хоть для кого-то я важна.
Гермиона наверняка не видела, как Фатма поцеловала его, иначе отреагировала бы иначе. Гарри сел рядом, изо всех сил стараясь отделаться от воспоминаний о мимолётном поцелуе.
— Ты — единственный человек, который хоть как-то интересуется моей жизнью, — с горькой усмешкой заметила Гермиона.
— А родители?
— Нет. Чары Забвения — вещь непредсказуемая. Разумом они понимают, кто я, но такой близости, как раньше, мы уже не испытываем. Увы.
— Мне жаль.
— А, — отмахнулась она, отвернувшись.
— Иди сюда, — Гарри распахнул объятия, и Гермиона доверчиво прильнула к нему.
Вдруг она заплакала — безутешно, как обиженный ребёнок, вздрагивая всем телом. Гарри стал гладить её по голове и шептать обнадёживающие слова, думая о том, что Гермионе, пожалуй, больше всех досталось во всей этой истории. У него никогда не было нормальной семьи, страдать по ней Гарри перестал ещё на первом курсе. А Грейнджеры были прекрасными, любящими родителями, и осознавать себя одинокой при живых отце и матери, наверное, очень скверно. Да и Рон, скорее всего, не добавляет позитива в её жизнь. Что он ещё натворил?
Наконец Гермиона успокоилась, лишь сидела безучастно, всхлипывая и вытирая редкие слезинки.
— Спасибо тебе, Гарри. Что бы я без тебя делала? — она повернула к нему заплаканное лицо и поцеловала в щёку. — Извини, что загрузила своими проблемами. Со мной явно не так весело, как было бы с той девушкой.
— Перестань, — сказал он. — Ты лучше всех девушек в мире.
Гермиона усмехнулась, шмыгнула припухшим носом и произнесла:
— С ней хотя бы можно целоваться без риска быть измазанным соплями.
Они вместе рассмеялись.
— Почему ты не спрашиваешь, зачем мне понадобились ингредиенты? — поинтересовалась Гермиона.
— Для сдачи экзамена в Центре подготовки колдомедиков, разве нет?
— Откуда ты знаешь? — удивилась она.
— Это странно, но… со мной кое-что происходит. — И Гарри выложил ей всё про вчерашние события и удивительные совпадения…
— Хм. Может, тебе пора к врачу? — предположила Гермиона.
— Думаешь, я спятил?
— Очень похоже. У тебя в роду не было шизофреников?
— Нет. Только люди, размахивающие палочками и считающие себя волшебниками, — с сарказмом ответил Гарри. — Пойми, я не мог знать про твой экзамен!
— Возможно, ты слышал о нём от кого-то и забыл. Наш мозг иногда такие выкрутасы выделывает.
— От кого я мог слышать? Только от тебя! Но ведь ты мне не рассказывала. Или рассказывала и тоже не помнишь? Тогда кто из нас шизофреник?
— Ладно. Я наведу справки, что это может быть, — деловито сказала Гермиона. — А знаешь, что самое странное?
— Ну?
— Я только вчера думала о том, чтобы предложить Рону съехаться. А сегодня шла на распределение, заплутала в коридорах и случайно застала его воркующим с Люси Кихоул.
— Погоди. Значит, вы не живёте вместе? — удивился Гарри.
— Нет, и благодаря твоим словам я теперь совершенно отчётливо понимаю, что наша совместная жизнь — дурацкая затея.
— И на распределение ты пришла последней?
— Да. Я стояла и слушала их любезничанье. Не представляешь, каково мне было. — На её глаза снова навернулись слёзы.
— И тебе досталось зелье, которое никто не хотел брать, — задумчиво произнёс Гарри.
— Вивос Редитум, — кивнула Гермиона. — Ненавижу Рона.
— Всё это очень странно.
— И противно, — произнесла Гермиона, всё ещё не отошедшая от горьких воспоминаний.
— Ладно, у тебя завтра экзамен, — он встал и взбодрился. — Отдохни.
— А ты?
— На дежурстве спать не положено. Пойду проведаю своих старичков.
— Гарри, — Гермиона загадочно посмотрела на него и вдруг покраснела. — Я хотела попросить тебя об одолжении.
— Что угодно.
— По поводу последнего ингредиента…
— Какого? — не понял он.
— Того самого.
— А! — вспомнил Гарри. — Девственной крови. И что?
Страница 8 из 33
