Подруга для Грегори

— уточнил Драко по-деловому.

— М-м-м… Увидишь, — скромно улыбнулась Гринграсс, эротично снимая с вилки омлет. Ее губы охватили пищу так развратно, что даже у Гойла перехватило дыхание.

В этом была вся Дафна Гринграсс. И она уже вышла на тропу войны.

Наконец, студенты потянулись на выход — завтрак подходил к концу. Малфой не спешил уходить, чувствуя, видимо, что Дафна что-то замышляет. Он поглядывал на нее, потягивая лениво кофе. И Гойл тоже ждал. Он знал, чего ждет: вот-вот Филч или еще кто-то мерзкий допьет свой чай или сок, сдобренный Амортенцией, и приползет к Уизли, пылая от псевдо-чувств. Под общий хохот тех, кто еще не устремился к знаниям.

Но он слишком плохо знал Дафну Гринграсс! Поэтому удивлению не было предела, когда, вопреки всем ожиданиям, Джинни Уизли, спотыкаясь и краснея, как помидор, сама подошла к столу Слизерина и, глядя безумными глазами на Паркинсон, затараторила:

— Пэнси, я знаю, что мы с разных факультетов, что между нами были разногласия, но я, блин, люблю тебя не по-детски! Правда! Я понимаю, что ты девушка, что я девушка…

Гринграсс очень искусно изобразила на лице недоумение, в отличие от Малфоя, который прыснул, даже не пытаясь скрыть злорадство и восхищение остроумием Дафны. Но… Трудно описать словами выражения их лиц, когда Паркинсон, вместо того, чтобы поднять Уизли на смех и послать ее, встала с места и, смущаясь, произнесла:

— Я тоже… Джинни, я тоже давно тебя люблю…

Миллисента Булстроуд

Всеобщее замешательство длилось лишь несколько секунд, пока Рон не вскочил с места и не бросился к сестре, готовой слиться с Паркинсон в страстном поцелуе на глазах у всех.

— Она околдована! — крикнула Грейнджер, вынимая палочку.

— Это любовное зелье! — Браун хихикнула, и ее подружки тоже недвусмысленно прикрыли рты ладонями, наблюдая, как Рон пытается оттащить упирающуюся Джинни от обезумевшей от взаимности слизеринки.

— Надо дать ей безоар! — Поттер оттолкнул Малфоя, ткнул Забини в плечо и, не церемонясь, затолкал шершавый на вид камень в рот бывшей девушке.

Гойлу оставалось лишь гадать, откуда у героя универсальное противоядие, а Слагхорн, недовольно бурчавший что-то из-за преподавательского стола, вдруг нахмурился и поспешил прочь — наверное, проверять целостность своих запасов.

Еще несколько долгих секунд Джинни продолжала отчаянно сопротивляться, но брат крепко сжал ее руки, а Гарри удерживал челюсти, не давая выплюнуть безоар. А потом она затихла. Огонь в глазах потух, и страсть сменилась стыдом за свое недавнее поведение.

— Это ты, да?! — Поттер отпустил Джинни и обернулся к Малфою, но тот лишь развел руками.

— Так круто даже я не смог бы! — вполне серьезно заявил он и нарочито перевел взгляд на Дафну Гринграсс, про которую, казалось, все забыли.

Гарри обернулся, и его глаза полыхнули из-за очков опасным зеленым пламенем. Дафна ахнула и испуганно уставилась на него, часто моргая.

— Это не я, не я! — залепетала она, но Поттер вдруг резко схватил ее за запястье и буквально поволок вон из Большого зала.

Студенты расступались перед ними, надеясь, что в гневе Гарри не прикончит кого-нибудь лишнего.

Гойл покачал головой и посмотрел на Пэнси. Странным образом она тоже изменилась: насупилась, поджала губы и презрительно уставилась на Джинни, которую только что готова была облобызать.

— Ну, и как это понимать? — спросила Гермиона у всех сразу, стараясь, чтобы ее голос звучал строго. — Кто додумался дать Амортенцию двум девушкам одновременно?!

Все молчали и разглядывали друг друга, словно видели впервые.

— Не думаю, что они обе выпили любовное зелье, — подал, наконец, голос Малфой.

— С чего ты взял?! — Грейнджер подскочила к нему и стала подозрительно вглядываться в серые глаза.

— Безоар дали только Уизли, — пожал плечами Драко, — а чары спали с обеих.

Гойл снова поразился уму Малфоя и вдруг подумал, что если правда выплывет наружу, ему несдобровать. Его словно пригвоздило к месту — так важно было узнать, чем кончится дело. Но тут из глубины холла раздался мощный звук колокола, возвестившего о начале занятий, и все, кто еще был в зале, поспешили на уроки.

Грегори тенью последовал за Малфоем в надежде узнать что-нибудь еще. Но время шло, Трансфигурация сменилась Травологией, а Драко не поднимал так волновавшую Гойла тему.

Ни Гринграсс, ни Поттера больше никто не видел.

— Как думаешь, что все же было с младшей Уизли? — решился задать самый важный для себя вопрос Грегори, хотя сам прекрасно знал на него ответ.

Малфой ответил не сразу. Он долго возился со шнуровкой, предпочитая перед вылетом на поле не пользоваться магией, — странная привычка, которую Гойл никогда не понимал. За Драко ответил Блез:

— Думаю, без Амортенции не обошлось — что еще может вызвать такую влюбленность?!