Фандом: Гарри Поттер. Грегори Гойл очень хочет произвести на кого-то впечатление. Известно, что это не Лаванда Браун и не Гермиона Грейнджер. Тогда кто?
Добавить в моё избранное
109 мин, 5 сек 20678
— Минус тридцать баллов с Гриффиндора за применение магии, угрожавшей жизни студентов! — завопил Малфой, выплевывая мокрый окурок.
— Кто это угрожал твоей жизни?! — Уизли смял его и припечатал к стенке.
— Мы могли захлебнуться, ты, тролль! — прохрипел Драко.
— Он прав! — вечно справедливая Гермиона разняла врагов. — Это было слишком опасно. Пошли отсюда!
И она отвернулась, чтобы не видеть довольную физиономию Малфоя, но в последний момент остановилась и сказала, не оглядываясь:
— Только не думай, что я забыла про историю с Амортенцией!
Наверное, Гермиона надеялась смутить Драко, но смутился лишь сконфуженный Грегори.
— Только не говори, что ты так и не догадалась, что произошло, Грейнджер! — парировал Малфой, и Гермионе пришлось посмотреть на него. — Я разочаруюсь!
— Если тебе есть, что сказать, — говори! — запальчиво крикнул Рон, и Малфой надменно фыркнул:
— Пожалуйста! — он подмигнул Рону. — Ты забыл волшебное слово! Но я все же расскажу. Зелий было два, как я уже говорил. Причем оба приняла Уизли. Если Амортенция заставила ее влюбиться в Паркинсон, значит, второе зелье сработало так, что ее чувства оказались взаимными. Но я подумал, что это слишком даже для самых изощренных умов. Скорее всего, второе зелье Уизли выпила случайно, и предназначалось оно не ей.
— Кто-то хотел опоить Паркинсон? — скептически вставил Рон.
— Ну ты дебил… — вздохнул Малфой почти без издевки, заказывая глаза. — Очевидно, кто-то хотел заполучить Паркинсон, для чего думал сам выпить зелье.
— Лихо-зелье? — уточнила Гермиона.
— Еще немного, и я решу, что ты не совсем безнадежна, Грейнджер! — тут же откомментировал Драко, и это была похвала.
— И как можно было приготовить зелье для себя и недоглядеть за ним? — поразился Рон. В выражении его лица явно читалось недоверие.
— Да, надо быть скучечервем или неудачником полнейшим, — согласился Малфой. — Но ты лучше подумай, кем надо быть, чтобы выпить неизвестно что! Правильно, Уизли, твоей сестрой!
— Еще одна мерзость про Джинни… — Рон сжал кулаки. — Уроды! И ты… Еще раз подойдешь к ней, и тебе кранты! — он ткнул палочкой в Гойла.
— Минус двадцать баллов с Гриффиндора за угрозы в адрес студента! — Малфой фыркнул.
— Пойдем! — Гермиона покачала головой. — Это бесперспективно.
И она вытолкала разъяренного Рона за дверь.
— Больные на всю голову, — пробормотал Драко, просушивая одежду. — Сейчас Уизли наорет на нее за то, что встала на нашу сторону, они поссорятся. А потом окажется, что все их «чувства» — просто дань военному времени.
— Почему ты так решил? — Грегори кое-как привел себя в порядок.
— Неважно, — Драко махнул рукой. — Просто посмотри на Поттера.
Поезд вез их в Лондон. Гойл знал, что на платформе его будет ждать мать. Он очень скучал по ней, хоть и стеснялся признаться в этом даже самому себе.
Каникулы проходили на редкость тихо. Гойл не совершал конных выездов, не охотился, даже не играл с собакой во дворе. Иногда он беседовал с братом. Эти разговоры были короткими, но Грегори хватал каждое слово: брат был в Азкабане, виделся с отцом…
Во время одного из таких разговоров в обеденный зал влетела сова.
— Поздновато для почты, — брат взглянул на часы над камином.
Птица пролетела над столом и уронила перед Грегори небольшой конверт без сургуча, а затем села неподалеку в ожидании угощения. Гойл накормил сову остатками имбирного печенья.
— Сова казенная, конверт — маггловский, — с интересом сказал брат. — Кто-то очень беден и не желает быть узнанным.
Гойл кивнул и выскользнул из комнаты. Удобно устроившись у себя, он сжал письмо а ладони — его желание исполнится! Ведь именно так работает Рождество.
Подписи не было. Впрочем, он и так знал, кто автор короткой фразы: «Хочешь переписываться? Сова ждет ответа».
Ждала она недолго: Грегори чуть ли не кубарем скатился вниз, толкнул мать, пролетел мимо ошарашенного брата, чтобы всунуть в клюв птице клочок бумаги с единственным словом: «Хочу!»
Время, оставшееся до конца каникул, пролетело незаметно: Грегори жил от письма до письма, часами составляя ответы, — боялся обидеть или спугнуть свою тайную подругу. И все время думал и думал о ней — часы напролет. Он даже потерял аппетит и похудел немного. Совсем чуть-чуть, но собственная задница в зеркале к концу каникул показалась ему куда привлекательнее, чем до их начала.
Воображение Грегори то и дело рисовало волшебные образы: рыжие волосы и голубые глаза, веснушки по всему лицу и обветренные губы. Он вспоминал, как она, словно ненормальная, пристала к нему на матче с оскорблениями и так увлеклась, что чуть не упала с метлы… Теперь она у него в долгу! Только с чего Уизли взяла, будто он, Грегори, приставал к ней?! Тогда, на матче…
— Кто это угрожал твоей жизни?! — Уизли смял его и припечатал к стенке.
— Мы могли захлебнуться, ты, тролль! — прохрипел Драко.
— Он прав! — вечно справедливая Гермиона разняла врагов. — Это было слишком опасно. Пошли отсюда!
И она отвернулась, чтобы не видеть довольную физиономию Малфоя, но в последний момент остановилась и сказала, не оглядываясь:
— Только не думай, что я забыла про историю с Амортенцией!
Наверное, Гермиона надеялась смутить Драко, но смутился лишь сконфуженный Грегори.
— Только не говори, что ты так и не догадалась, что произошло, Грейнджер! — парировал Малфой, и Гермионе пришлось посмотреть на него. — Я разочаруюсь!
— Если тебе есть, что сказать, — говори! — запальчиво крикнул Рон, и Малфой надменно фыркнул:
— Пожалуйста! — он подмигнул Рону. — Ты забыл волшебное слово! Но я все же расскажу. Зелий было два, как я уже говорил. Причем оба приняла Уизли. Если Амортенция заставила ее влюбиться в Паркинсон, значит, второе зелье сработало так, что ее чувства оказались взаимными. Но я подумал, что это слишком даже для самых изощренных умов. Скорее всего, второе зелье Уизли выпила случайно, и предназначалось оно не ей.
— Кто-то хотел опоить Паркинсон? — скептически вставил Рон.
— Ну ты дебил… — вздохнул Малфой почти без издевки, заказывая глаза. — Очевидно, кто-то хотел заполучить Паркинсон, для чего думал сам выпить зелье.
— Лихо-зелье? — уточнила Гермиона.
— Еще немного, и я решу, что ты не совсем безнадежна, Грейнджер! — тут же откомментировал Драко, и это была похвала.
— И как можно было приготовить зелье для себя и недоглядеть за ним? — поразился Рон. В выражении его лица явно читалось недоверие.
— Да, надо быть скучечервем или неудачником полнейшим, — согласился Малфой. — Но ты лучше подумай, кем надо быть, чтобы выпить неизвестно что! Правильно, Уизли, твоей сестрой!
— Еще одна мерзость про Джинни… — Рон сжал кулаки. — Уроды! И ты… Еще раз подойдешь к ней, и тебе кранты! — он ткнул палочкой в Гойла.
— Минус двадцать баллов с Гриффиндора за угрозы в адрес студента! — Малфой фыркнул.
— Пойдем! — Гермиона покачала головой. — Это бесперспективно.
И она вытолкала разъяренного Рона за дверь.
— Больные на всю голову, — пробормотал Драко, просушивая одежду. — Сейчас Уизли наорет на нее за то, что встала на нашу сторону, они поссорятся. А потом окажется, что все их «чувства» — просто дань военному времени.
— Почему ты так решил? — Грегори кое-как привел себя в порядок.
— Неважно, — Драко махнул рукой. — Просто посмотри на Поттера.
Поезд вез их в Лондон. Гойл знал, что на платформе его будет ждать мать. Он очень скучал по ней, хоть и стеснялся признаться в этом даже самому себе.
Каникулы проходили на редкость тихо. Гойл не совершал конных выездов, не охотился, даже не играл с собакой во дворе. Иногда он беседовал с братом. Эти разговоры были короткими, но Грегори хватал каждое слово: брат был в Азкабане, виделся с отцом…
Во время одного из таких разговоров в обеденный зал влетела сова.
— Поздновато для почты, — брат взглянул на часы над камином.
Птица пролетела над столом и уронила перед Грегори небольшой конверт без сургуча, а затем села неподалеку в ожидании угощения. Гойл накормил сову остатками имбирного печенья.
— Сова казенная, конверт — маггловский, — с интересом сказал брат. — Кто-то очень беден и не желает быть узнанным.
Гойл кивнул и выскользнул из комнаты. Удобно устроившись у себя, он сжал письмо а ладони — его желание исполнится! Ведь именно так работает Рождество.
Подписи не было. Впрочем, он и так знал, кто автор короткой фразы: «Хочешь переписываться? Сова ждет ответа».
Ждала она недолго: Грегори чуть ли не кубарем скатился вниз, толкнул мать, пролетел мимо ошарашенного брата, чтобы всунуть в клюв птице клочок бумаги с единственным словом: «Хочу!»
Время, оставшееся до конца каникул, пролетело незаметно: Грегори жил от письма до письма, часами составляя ответы, — боялся обидеть или спугнуть свою тайную подругу. И все время думал и думал о ней — часы напролет. Он даже потерял аппетит и похудел немного. Совсем чуть-чуть, но собственная задница в зеркале к концу каникул показалась ему куда привлекательнее, чем до их начала.
Воображение Грегори то и дело рисовало волшебные образы: рыжие волосы и голубые глаза, веснушки по всему лицу и обветренные губы. Он вспоминал, как она, словно ненормальная, пристала к нему на матче с оскорблениями и так увлеклась, что чуть не упала с метлы… Теперь она у него в долгу! Только с чего Уизли взяла, будто он, Грегори, приставал к ней?! Тогда, на матче…
Страница 21 из 32
