Подруга для Грегори

Явно произошла какая-то ошибка. Счастливая ошибка, которая сделала их куда ближе, чем могло показаться со стороны.

Сова принесла очередное послание: «Завтра мы снова встретимся, если не на платформе, то в поезде. Я не знаю, что скажу тебе, подойду ли. Все это очень сложно. Мы с тобой разные, и еще пару недель назад я и подумать не могла, что буду переписываться с кем-то вроде тебя. Письма много значат в моей жизни. Но что стоит за ними? Похожа ли реальность на то, что нацарапано пером на пергаменте? Не торопи меня, ладно? Я знаю, что ты чувствуешь. И я должна все обдумать».

Гойл почесал затылок. Возможно, у нее просто не было времени дома: большая семья, куча братьев… Что ж, пусть думает… Но сердце Грегори учащенно билось: он ждал, когда снова сможет увидеть Джинни.

Эмилия Чэмберс

Грегори шел по платформе, вглядываясь в лица девчонок. Не та, не та, не та… Как же их много! А еще ведь всякие кузины, тетушки и прочие юные родственницы, не собирающиеся в школу, зато отвлекающие внимание от главного… Где же она?!

— Грег! — Малфой грубо схватил его за руку. — Долго тебя искать?! Я уже купе занял!

— Пойдем, — Гойл вздохнул и поплелся за Драко, который явно был не в настроении.

По дороге им попались сестрички Гринграсс. Астория рыдала, а Дафна металась между нею и еще одной парочкой слизеринок: Пэнси и Миллисентой. Булстроуд ревела белугой и выкрикивала в адрес Паркинсон одно оскорбление за другим, но та лишь нахально улыбалась и мурлыкала что-то снисходительное.

— Псих-отделение в Мунго отдыхает! — поцедил Малфой сквозь зубы.

— Ты что-нибудь понимаешь? — Гойл поспешил миновать импровизированное поле боя.

Вдруг за их спинами послышался резкий окрик Поттера, и девицы притихли. Гарри взял Дафну за руку и увел за собой в противоположную часть поезда.

— Гринграсс снова с Поттером! — злобно пояснил Драко очевидный факт. — Я сказал Астории, чтобы прекратила закидывать меня любовными письмами, а Булстроуд и Паркинсон кого-то не поделили. Как всегда!

— Женщины… — пропыхтел Грегори, закрывая за собой дверь купе.

Дорога в Хогвартс оказалась на редкость долгой. Малфой сидел, уткнувшись лбом в стекло, и вслух рассуждал о том, какой он осел. Оказалось, Астория рассказала сестре о том, что было между ней и Драко, чем поставила жирную точку в его отношениях с Дафной. Каких бы то ни было. Вообще. И теперь Малфой усиленно посыпал голову пеплом. Он вывалил на стол целую кучу писем, полученных им от Астории за время каникул, и велел Гойлу прочесть.

— Это ведь того… Неприлично, — попытался отмазаться Грегори от чужих соплей, но Драко настоял.

Все письма сочились розовыми чувствами. Гойл даже представить себе не мог, сколько уменьшительно-ласкательных прозвищ можно образовать от простого имени «Драко». А от слова «люблю» и его производных просто голова кругом шла — так часто они встречались в текстах. Прочитав всю эту дребедень, Грегори решил, что свои записки Малфою показывать никогда не станет.

— Ну как?! — Драко отлепился, наконец, от стекла.

— Слюняво, — признался Гойл.

— Да это еще мягко сказано! — взвился Малфой. — Как этот человек мог придумать столь коварный план по избавлению меня от Долга Жизни?! Ума не приложу!

— А если это не она была? — осторожно поинтересовался Грегори.

— А с чего ей тогда спать со мной и потом слать всю эту чушь?! — Драко вцепился в палочку, теряя самообладание.

Гойл тут же сказал, что ему надо в туалет, и пулей вылетел из купе. Не хватало только еще попасться под горячую руку распсиховавшегося Малфоя!

Вздохнуть с облегчением удалось только в Большом зале, когда подали ужин. Грегори наконец увидел Джинни и даже улыбнулся ей. Она вернула улыбку, но тут же уставилась в тарелку, словно спохватившись. Гойлу почему-то было это приятно. Значит, она все время думала о нем…

Сбоку возникла Паркинсон и начала трещать о том, как прекрасно отдохнула на каникулах. Нотт пару раз съязвил что-то по этому поводу, но она лишь посмотрела на него, как на вошь. А с другой стороны Малфой молча уплетал мясо, прожигая Поттера взглядом. Все это не могло не утомлять, поэтому Гойл постарался юркнуть в постель сразу же, не дожидаясь десерта.

Во сне он опять видел Джинни. Она была очень далеко, слишком. Чтобы дотянуться, требовалось сотворить чудо, не входившее в скудный арсенал Грегори. Она улыбалась, и на ее плече задорно лежала бита для игры в квиддич. Уизли словно приглашала его сыграть…

И вот на следующий день — рано утром — ноги сами принесли его на поле, в укромное место за трибунами.

Едва ступив на деревянный настил, Грегори уловил тонкий аромат мяты и табака — кто-то курил неподалеку. Он знал, кто это. И не ошибся.

Джинни обернулась, увидела его и улыбнулась.

— Хочешь? — спросила она, протягивая ему пачку сигарет.