Дар Смерти

— Вы можете мне доверять, — вдруг сказал Снейп, глядя ей прямо в глаза. — Даже если не получится, хуже не будет ни вам, ни вашим родителям.

Грейнджер кивнула и, глубоко вздохнув, закрыла глаза. Она сидела, расправив плечи, спокойная и уверенная — доверяла ему. Её губы были чуть приоткрыты, и Снейп почему-то подумал о том, как было бы приятно коснуться их губами — едва-едва, чтобы только попробовать, вдруг они на вкус такие же ванильные, как её духи…

Он зажмурился и потряс головой, отгоняя наваждение и сосредотачиваясь. Наконец, поднял палочку:

— Легилименс!

Грейнджер не ставила никаких блоков, и перед Снейпом замелькали сотни, тысячи, может, даже миллионы образов, на которых он не задерживался долго, стараясь выбирать только нужное. Подходящие воспоминания он извлекал и аккуратно перемещал в заранее подготовленные им флакончики, такие же, как те, в которых он хранил собственные ужасные воспоминания о войне. Когда флакончики закончились, он прервал сеанс, затем реплицировать каждое воспоминание и аккуратно перенёс все их каждому из родителей Грейнджер, внимательно следя, чтобы воспоминания, связанные только с одним из родителей, не перепутались. Освободив флакончики, Снейп продолжил откручивать воспоминания Грейнджер и заполнять их снова.

Пришлось проделать подобные манипуляции семь раз, прежде чем Снейп счёл, что дело сделано. Вернув Гермионе её воспоминания, он тяжело вздохнул и вытер лоб тыльной стороной ладони. Снейп очень устал.

— Фините, — произнёс он наконец, отпуская мысли Гермионы в свободный полет.

Грейнджер открыла глаза и тут же потянулась — спина затекла.

— Все нормально? — спросил Снейп, буравя её испытующим взглядом.

Гермиона задумалась, приводя мысли в порядок.

— Похоже на то… — медленно произнесла она наконец. — Такое впечатление, что меня встряхнули, но в целом — никакой разницы.

Снейп кивнул.

— Я больше здесь не нужен, — проговорил он с нажимом. — Выведите родителей из транса и наслаждайтесь их обществом.

— Спасибо, профессор! — глаза Грейнджер наполнились слезами.

— Не расслабляйтесь раньше времени, — поморщился он. — Сначала убедитесь, что все действительно так, как нужно. Если родители будут вспоминать что-то странное, я приду и скорректирую.

На следующий день она не пришла и никак не связалась с ним. И через день тоже. И ещё через пару дней… Очевидно, с родителями было все в порядке. Не то чтобы Снейп сомневался в себе — он всегда был уверен, если дело касалось искусства магии, — но все равно почему-то ждал, что Грейнджер прилетит, взволнованная, растрепанная, и начнёт требовать что-то на повышенных тонах.

Правда, думать об этом много времени не было: в последние дни перед Рождеством, да ещё и без ассистентки, Снейп буквально разрывался между торговым залом и лабораторией. Он варил, настаивал, процеживал, упаковывал и продавал, продавал, продавал… Клиентов было столько, что они уже даже не обращали внимания на его кислую мину — лишь бы урвать побольше органических зелий в подарок друзьям и близким. Измотанный в ничто, Снейп едва доползал до постели и тут же валился с ног. Это было, пожалуй, худшее Рождество в его жизни. — Твоя выдержка порой умиляет, Снейп, — Люпин улыбался, скаля зубы.

— Это не выдержка, Рем, это гордыня, — Поттеру, кажется, совсем скучно.

— Есть полезная информация? — Снейп слишком устал и не был настроен пререкаться, поэтому просто ждал, когда же они отвалят.

— Мы уже задолбались за тобой наблюдать, — высказался Поттер.

— Полезная, это когда вы сообщаете мне что-то, чего я не знаю, — ядовито прошипел Снейп, глядя на Люпина.

— Если думаешь, что можно просто так взять и бросить попытки, ты ошибаешься, — сказал тот холодно.

— Минус ещё один месяц? — что-то екнуло у Снейпа в груди и оборвалось.

— Расслабься, — Поттер фыркнул. — Никто не покушается на твои счастливые часы.

— Что же тогда?

— Кое-что похуже, — вздохнул Люпин. — Я вот не пойму, жалею тебя или презираю.

— Второе, Люпин, второе, — отмахнулся Снейп нетерпеливо, судорожно сглатывая.

— Ты сам поймёшь, — Поттер потянулся, как мартовский кот. — Это будет подарок к новому году. Тогда посмотрим, какой ты там гордый и выдержанный.

— Нет, мне все-таки тебя жаль, — задумчиво проговорил Люпин.

— Да пошли вы, — вздохнул Снейп обреченно. — Передайте там Блеку, что он… А, впрочем, я скоро сам ему все скажу. Часы на башне вдалеке пробили полночь. Снейп не включал свет. Сцепив руки за спиной, он стоял у окна и хмуро смотрел на всполохи салюта, видневшиеся из-за соседних домов. Наступил новый год, и с этого дня можно было начинать вычеркивать бессмысленно прожитые дни из календаря. Снейп не думал ни о чем конкретном, погрузившись в серую апатию.

— С Новым годом, профессор!