Дикий сад

Не стоит приписывать ему способности, которыми он не обладает.

— Но вы не можете отрицать, что «Грифон» живой.

— Я и не отрицаю. — Он пожал плечами и, взмахнув палочкой, сказал: — Люмос!

Комнату заполнил яркий свет, разгоняя затаившиеся в углах тени. Я благодарно улыбнулась и спросила:

— Поможете разобраться в этой истории с Алисой?

— Нет. — Снейп сел в кресло. — Я здесь, чтобы присмотреть за вами.

— Боитесь, что сбегу?

— Боюсь, что шею себе свернете, а трупы здесь негде прятать. — Он усмехнулся, заметив испуг на моем лице.

Но испуг быстро сменился обидой. Как Снейп может так легко шутить об этом после той мерзкой статьи в Вестнике?

Он мог. И с интересом наблюдал за мной, словно я его очередное экспериментальное зелье, которое нужно уберечь от взрыва.

Все же Гарри был прав: Снейп всегда защищал своих учеников.

Но это ничего не меняло. Он по-прежнему непредсказуем и опасен.

— Отдайте мою палочку! — потребовала я.

— Не сегодня.

— А когда?

— Когда вернется Лестрейндж, — ответил он, удобнее устраиваясь в кресле. И прикрыл глаза, как будто собирался уснуть.

Но я знала: Снейп пристально наблюдает за мной. Не так, как Лестрейндж, — в его глазах не было безумия, но я все равно ощущала себя уязвимой.

Чтобы не отвлекаться, я повернулась к нему спиной и стала изучать вырезки. Света от Люмоса хватало. Статьи о Беллатрикс и Алисе были везде. Казалось, что для Барти женщины были важнее всего. И ни семья, ни служение Волдеморту ничего для него не значили.

Интересно, если бы Алиса ушла от мужа, сумела бы она спасти Барти? Уговорить не принимать метку?

Вздохнув, я потянулась — шея ужасно затекла! — и посмотрела на Снейпа: он спал. Во сне морщинки на его лице разгладились, а выражение стало спокойным, почти безмятежным. Интересно, ему снятся кошмары?

Взяв с кровати плед, я укрыла его. Оставаться в этой комнате не хотелось, но и будить Снейпа жестоко. Я подошла к двери, но она все еще была закрыта. Посмотрела на зеркало, но не рискнула покинуть комнату через него: не знала, поможет ли моя кровь отпереть дверь еще раз.

Тогда я взяла первую попавшуюся книгу с полки и легла в постель. Хотела немного почитать, чтобы скоротать время, но буквы плыли перед глазами, сливаясь в огромную кляксу, и я то и дело зевала. И, устав сопротивляться, прикрыла глаза.

Всего на миг, а потом я обязательно разбужу Снейпа. Тут нельзя спать, ведь это комната Крауча…

Я все же уснула и вновь оказалась в теле Алисы. Она лежала на кровати, а над ней склонился Барти. Он осторожно отвел с ее лба спутанные волосы, наклонился и легко поцеловал. Я сглотнула, ощущая прикосновение чужих губ каждой клеточкой. Слишком неловко, стыдно и жарко, словно я подсматривала за ними в замочную скважину.

— Ты поздно, — пробормотала Алиса, улыбаясь.

— Работа. Нужно было закончить. — Барти взъерошил волосы и лег рядом.

— Хоть бы одежду снял, — пожурила она.

— Сил нет.

— Давай помогу.

Алиса заставила его сесть и стала расстегивать застежки на мантии. Пальцы ловко справлялись с этим, словно она делала это много раз. Мантия упала на пол, следом жилетка и галстук. Алиса потянулась к губам Барти, вовлекая в поцелуй. Ее руки скользили по гладкой груди, легко царапали плечи. Барти тихо рассмеялся.

— Не спеши, — шепнул он и подхватил ее, усаживая к себе на колени.

Алиса обвила его ногами, крепче вжимаясь в худощавое тело, словно хотела слиться с ним. Стать единым целым, спрятавшись от страха под покровом ночи.

Я чувствовала ее эмоции, страсть, едкой ртутью разливающуюся в крови. Но хуже того: на короткий миг я сама стала Алисой. Ее руки были моими, они обнимали и ласкали чужого человека.

Нужно прекратить это безумие.

Остановиться.

Но я не принадлежала себе теперь.

Рука Барти скользнула на бедро, комкая ночную рубашку. Алиса застонала, упираясь лбом ему в плечо, и шепнула:

— Барти…

Он расстегнул штаны, Алиса приподнялась, запрокидывая голову, и… я проснулась.

Надо мной склонился Снейп. Его лицо было обеспокоенным, неуверенным, словно он не мог понять, что со мной происходит.

А я горела. Сердце стучало, как сумасшедшее, а изнутри волной поднималась жгучая обида.

Мне было страшно. Так страшно! Но все закончилось, хотя в мыслях я все еще находилась там, в объятиях Крауча. Всхлипнув, я подалась вперед и обняла Снейпа, ища в нем утешение.

Его плечи застыли под моими руками, но он осторожно обнял меня в ответ.

— Грейнджер, — пробормотал он, а потом умолк, не зная, что еще сказать.

Он не умел утешать и терпеть не мог слез, но обнимал меня.

Просто был рядом.

Я больше не ощущала одиночества.