Дикий сад

Рон что-то кричал мне вслед, но я не могла остановиться — боялась, что меня утащат вглубь сада и закопают под ближайшим кустом. Ветви терновника ожили, а потом рванули ко мне как взбесившиеся бульдоги. Одна зацепилась за край мантии, выдрав кусок ткани, вторая оцарапала щеку, третья обвилась вокруг лодыжки и сильно дернула вниз. Я упала и больно ударилась коленками. Опять появилось ощущение, что кто-то сжимает когтистую лапу на сердце. Кровь шумела в ушах, мешая сосредоточиться. Я почувствовала себе опьяневшей от страха и совершенно беспомощной. Ветвь упорно пыталась подтащить меня к своему кусту. Я выхватила палочку, ткнула ею в сторону ветки и крикнула:

— Редукто!

Освободившись, вскочила на ноги и побежала. Впереди маячила спасительная дверь. Я рывком распахнула её и вбежала в помещение. А обернувшись, успела увидеть, как оживший терновник сплетается в одну сплошную колючую стену, а затем дверь захлопнулась, и я осталась одна. Сердце бешено стучало в груди, словно грозилось вырваться наружу. Дышала я тяжело, хрипло.

В доме было тихо, как в могиле. Сквозь грязные стекла пробивался тусклый свет, но его оказалось недостаточно.

— Люмос!

Вот так лучше. Конечно, света едва хватало, чтобы разглядеть то, что находилось рядом. А «рядом» было пусто. Разумеется, если не считать паутину элементом декора.

Пройдясь по комнате, я обнаружила лестницу, ведущую на второй этаж. Подниматься по ней совершенно не хотелось — она выглядела старой и хлипкой. В воздухе висел тяжелый запах лаванды и старой древесины — так пахли нежилые, давно заброшенные дома.

Я вздохнула и задумалась над тем, как лучше поступить. Можно было позвать хозяев этого коттеджа, но, честно говоря, я их опасалась. Какой нормальный человек стал бы жить в таком грязном и ветхом доме? И есть ли у этого дома хозяин? Лучше всего вернуться назад, к Рону. Если окружить себя кольцом огня, то ветви кустарника поостерегутся ко мне соваться.

Решившись, я развернулась… и ошеломленно уставилась на человека прямо передо мной. Он желчно усмехался, обнажив желтые зубы.

— Ну что, маггла, вот ты и попалась.

Рон был прав: садовый гном — не самое страшное, что можно здесь встретить. Рабастан Лестрейндж гораздо страшнее.

Лаванда

Интересно, что чувствует кролик, который попался в капкан? Верит ли он в то, что есть надежда выбраться из ловушки? Несмотря на зажатую в тисках лапу и отплясывающее кадриль сердце, несмотря на то, что с каждым рывком боль становится все острее.

А выхода нет. И там, вдалеке, уже раздаются тяжелые шаги охотника, который почуял дичь. Он предвкушает сытный ужин и поэтому торопится проверить капкан. Знает, что в этот раз ему повезло, и кролик никуда от него не денется.

— Отдай палочку, маггла. Ты все равно не умеешь ею пользоваться.

Лестрейндж неприятно ухмыльнулся и протянул руку. Он уверен, что я подчинюсь, ведь мне некуда бежать. Выхода нет.

Сглотнув, я сделала шаг назад, стремясь увеличить между нами расстояние. Мне нужно место для маневра. Я ощутила себя тем самым глупым кроликом, попавшимся в капкан; упавшим на землю, пряно пахнущую опавшими осенними листьями и мхом; бока, покрытые серой шерстью, часто вздымаются; животным, чья участь предрешена, но все еще готовым к последнему отчаянному рывку.

Но ведь я человек, разумный и мыслящий. Мне не стоит паниковать.

И в тот миг, когда Лестрейндж сделал шаг навстречу, я взмахнула палочкой и сказала:

— Ступефай!

Мой голос был тих, но в царящей тишине заклинание прозвучало оглушающе громко. Рабастана отбросило назад, и я задержала дыхание, глядя на его бесчувственное тело. Он лежал навзничь, не шевелясь. Это было легко. Даже слишком. Я сделала крохотный шажок в его сторону, затем еще один. Волшебная палочка по-прежнему была зажата в руке. Сердце бешено стучало, и я чувствовала, что что-то пошло не так. Заряд магии, вложенный в заклинание, получился слишком слабым, словно прошедшим сквозь рассеивающую линзу. Может, Лестрейндж просто притворился?

Я услышала стон, протяжный, переходящий в сердитое бормотание, а затем Лестрейндж сел, обхватив голову руками, как будто она была тыквой, которая вот-вот треснет. Замерев на месте, я настороженно посмотрела на бывшего заключенного: он казался оглушенным и слабым. Решение пришло мгновенно — бежать. Хотя у него нет палочки или другого оружия, Лестрейндж все равно пугал меня. Было в нем что-то хищное.

Развернувшись, я побежала в сторону лестницы. Ступеньки под ногами заскрипели, а перила, за которые я ухватилась, чтобы не упасть, зашатались. Да уж, дом был не просто старым — древним. За спиной раздалось недовольное ворчание, и я прибавила скорости, перепрыгивая через две ступеньки.

На втором этаже было так же пыльно и грязно. Запах лаванды ощущался сильнее, и я старалась не вдыхать слишком глубоко — к горлу подкатывала тошнота.