Преодолевая мага

Глава 1

Смерть пересекает наш мир подобно тому, как дружба пересекает моря, — друзья всегда живут один в другом. Ибо их потребность друг в друге, любовь и жизнь в ней всесущи. В этом божественном стекле они видят лица друг друга, и беседа их столь же вольна, сколь и чиста. Таково утешение дружбы, ибо хотя о них и можно сказать, что им предстоит умереть, все же их дружба и единение существуют, в наилучшем из смыслов, вечно, поскольку и то, и другое бессмертно.

Уильям Пенн. «Новые плоды одиночества»

Солнце стояло прямо над Хогвартсом, и Большой зал был полон жизни и света. Без Гарри не могли обойтись ни восторги, ни горе, ни празднование, ни траур. Все хотели, чтобы их лидер и знамя, спаситель и вождь был сейчас с ними, и, похоже, никому не приходило в голову, что он страшно устал и что ему страстно хотелось сейчас побыть лишь с несколькими близкими. Он должен был говорить с родственниками погибших, пожимать их руки, глядеть на их слезы, принимать их благодарности, он должен был выслушивать поступавшие целое утро новости о том, что по всей стране люди, пораженные заклятием Империус, пришли в себя, что Пожиратели смерти бежали или были арестованы, что невинно осужденных сию минуту отпустили из Азкабана и что Кингсли Бруствер был назначен временно исполняющим обязанности Министра магии…

Тело Волдеморта вынесли из Большого зала и положили в другом помещении, подальше от останков Фреда, Тонкс, Люпина, Колина Криви и еще пятидесяти человек, погибших в борьбе с ним. МакГонагалл вернула на место столы факультетов, но сейчас все сидели как попало, за столами смешались преподаватели и ученики, призраки и родители, кентавры и эльфы-домовики. Выздоравливающий Флоренц лежал в углу, а Грохх просовывал огромную физиономию в разбитое окно, и ему бросали еду в смеющийся рот. Наконец совершенно измученный, выжатый как лимон Гарри оказался на скамье рядом с Полумной.

— На твоем месте я бы мечтала сейчас о тишине и покое, — заметила она.

— Я и мечтаю, — ответил Гарри.

— Я их отвлеку, — сказала Полумна. — А ты надевай свою мантию, — и не успел он и слова сказать, она уже кричала, показывая в окно: — Ой, смотрите, морщерогий кизляк!

Все сидевшие поблизости оглянулись, а Гарри набросил мантию-невидимку и поднялся со скамьи.

С трудом передвигая ноги, он бродил по пострадавшему в сражении замку, спотыкаясь об обломки стен, не в силах переступить. Единственное, о чем он сейчас мечтал, были кровать с пологом в гостиной Гриффиндора да долгий крепкий сон без сновидений, но ноги сами несли его к кабинету директора.

Подойдя к горгулье, Гарри замер в нерешительности.

— М-м-м, можно пройти? — спросил он, чувствуя себя ужасно глупо, разговаривая с каменной статуей. Но та неожиданно ожила и отпрыгнула в сторону, пропуская Гарри к винтовой лестнице.

Зайдя в кабинет, Гарри был оглушен внезапным грохотом и даже вскрикнул, резко выхватывая палочку, представляя уже и новое нападение Пожирателей, и воскрешение Волдеморта. Но оглядевшись, он понял, что это аплодисменты и крики восторга — все портреты бывших директоров Хогвартса ликовали, но Гарри подошел лишь к одному, из-под очков-половинок которого бежали слезы, прячась в белой бороде.

Гарри постоял молча несколько секунд, а потом достал из мешочка на шее обломки своей палочки, положил их на столе и, направив на них Старшую палочку, произнес:

— Репаро.

Обломки засветились легким оранжевым цветом и соединились. Гарри взял в руку вновь целую палочку, и она выпустила сноп золотых искр.

— Я тоже рад тебя видеть, — пробормотал он и посмотрел на Дамблдора. — Я верну Бузинную палочку на ее законное место. От нее слишком много тревог, а я их уже натерпелся на всю жизнь вперед.

Дамблдор улыбнулся, вытирая слезы.

— Я не сомневался в тебе, мой мальчик.

— Профессор, я выполнил свою миссию? — спросил Гарри, взглянув на рассвет в окно. — Теперь я свободен?

— Да, Гарри, — кивнул Дамблдор. — Ты сделал очень многое для волшебного мира, отныне тебя будут помнить вечно.

— Этого-то я и боюсь, — вздохнул Гарри и, кивнув портрету Дамблдора, покинул кабинет.

Когда Гарри подошел ко входу в гостиную, Большая дама грустно улыбнулась и молча открыла проход. Гарри надеялся, что все еще внизу, в Большом зале, но, зайдя в гостиную, увидел Рона и Гермиону, резко отпрыгнувших друг от друга.

— Гарри, — подруга кинулась ему на шею. — Ты нас напугал, — она отстранилась и внимательно посмотрела на него заплаканными глазами, не убирая рук с его плеч. — Пожалуйста, пообещай больше не уходить, ничего не сказав нам.

Гарри взглянул на бледного Рона, потом вновь посмотрел на Гермиону. Ему очень хотелось обнять ее, прижать к себе максимально сильно, зарыться носом в пышные мягкие волосы и мысленно благодарить Мерлина за то, что она осталась жива. Это для него было самым главным — его любимая жива.