Фандом: Гарри Поттер. «Я знаю, что эту записку найдешь именно ты, Гермиона. И я знаю, что ты уже догадалась, о чем пойдет речь, и прошу оставить попытки найти меня. Я уже далеко. Свою миссию я выполнил, и большей пользы от меня не будет».
Добавить в моё избранное
56 мин, 16 сек 6517
И она любила Рона.
Гарри довольствовался малым. Тем, что она волновалась за него, боялась потерять. Как друга, естественно.
А он так и не решился признаться ей в своих чувствах. Смотрел, как она страдает из-за ухода Рона, отвлекал как мог, но молчал. Он боялся, что она разозлится, неправильно поймет его, решит, что Гарри просто пытается занять пустое место в ее душе. Молчал. Помогал Рону вымолить у нее прощение, уговаривал Гермиону простить Рона.
И уже тогда Гарри допускал мысль, что если выживет в этой войне, то покинет волшебный мир. Навсегда. Иначе со временем он сорвется, не выдержит, признается Гермионе и разрушит их дружбу. Уж лучше не видеться вообще.
Гарри моргнул, выныривая из воспоминаний. Гермиона по-прежнему стояла совсем близко, обнимая его за шею.
— Обещаю, — соврал он.
Поднявшись в спальню, Гарри пошел в душ. Он прислонился спиной к холодной плитке кабины и подставил лицо под горячие струи. Конечно, ошибочно было ожидать, что сразу после победы ему захочется прыгать от радости, но и к такой душераздирающей пустоте внутри он готов не был. Хотя причин для нее было достаточно — десятки тел в Большом зале, Гермиона, целующая Рона…
Гарри по-собачьи тряхнул головой, зажмуриваясь от разлетающихся брызг, и, смыв с себя весь ужас прошедшего дня, вернулся в комнату. Он рухнул на кровать, предварительно закрыв полог. Никаких интервью, никаких фотографий, никаких речей — только сон. Долгий, крепкий и без сновидений.
Восстановлением Хогвартса занялись на следующий же день. Работы предстояло много, и ученики вместе с родителями принимали активное участие.
Гарри старательно прятался ото всех. Его угнетали эти благоговейные взгляды, слова благодарности, рукопожатия. Он не испытывал того счастья, от которого светились все волшебники, и предпочитал заниматься ремонтом внутри замка, в самом отдаленном его уголке.
Джинни несколько раз подходила к Гарри, но не решалась заговорить. Она видела, насколько Гарри мрачен и явно не расположен к диалогу. Он же просто молча кивал ей, давая понять, что видит ее. На самом деле он не знал, как правильно заговорить с ней. Его чувства к ней оказались такими же ошибочными, как и к Чжоу на далеких четвертом и пятом курсах. Скитания с Гермионой в поисках крестражей открыли ему глаза. Именно она была той, кто был ему нужен. Именно Гермиона всегда была рядом с ним в самые тяжелые минуты, она никогда не отворачивалась от него, не обманывала, не предавала и способна была понять с полуслова.
Вздохнув, Гарри поднялся с лежащей на боку горгульи и медленно побрел в сторону Гриффиндорской башни.
Месяц, прошедший со дня победы над Волдемортом, дался ему очень тяжело. Он все сильней замыкался в себе, избегая встреч и разговоров с друзьями. Рон и Гермиона старались держаться поближе друг к другу, переживая за него, но если Гарри и отвечал на призыв поговорить, то только Гермионе, когда она была одна. Она уговаривала его отпустить все, попытаться вздохнуть полной грудью и оставить переживания в прошлом. Правда, у нее самой это тоже плохо получалось, но попытаться вытащить друга из зыбучих песков депрессии она была обязана. И Гарри был благодарен ей.
Во время одного из таких разговоров, когда они сидели на берегу озера, Гермиона спросила у него, что он планирует делать дальше. И Гарри не смог ответить. Он не смог сказать ей правду. Она, как и все, ждала, что он пойдет в Академию авроров, поступит на службу в Аврорат и будет долгие годы доблестно защищать магический мир Британии. Гарри не мог признаться Гермионе, что в кармане у него лежит уже готовая прощальная записка, что он решил уйти в мир магглов, что волшебства с него хватило. И уж тем более он не мог признаться ей, что с каждым днем ему все тяжелее видеть, как она обнимает и целует Рона, а его самого тяготят долгие пристальные взгляды Джинни, полные сочувствия и ожидания.
Поэтому Гарри пробормотал, что еще не думал о будущем, что сомневался, что вообще выживет, и теперь ему предстоит тщательное планирование своей жизни. Гермиона в ответ нахмурилась. Она явно ожидала другого ответа, но давить на него не стала. Он слишком многое пережил, чтобы забыть все в один день.
Гарри встал с земли, говоря, что хочет побыть один, и она кивнула. Он вдруг обнял ее, поблагодарил за все, что она для него сделала, и, на мгновение сжав еще сильнее, отстранился с грустной улыбкой.
Гермиона долгое время удивленно смотрела ему вслед, пока он не скрылся в замке, а потом, судорожно вздохнув, вспомнив то, что он ей сказал, бросилась следом.
В гостиной Гарри не оказалось. Его исчезновение всколыхнуло уже притихший за месяц страх, и в гостиной поднялся гвалт. Все понимали, что Гарри, возможно, просто бродит по замку, как обычно, но вопли Гермионы подняли волну паники. Рон, сбегав в спальню, вернулся ни с чем, но на вопрос Гермионы, есть ли в комнате вещи Гарри, ответить не смог.
Гарри довольствовался малым. Тем, что она волновалась за него, боялась потерять. Как друга, естественно.
А он так и не решился признаться ей в своих чувствах. Смотрел, как она страдает из-за ухода Рона, отвлекал как мог, но молчал. Он боялся, что она разозлится, неправильно поймет его, решит, что Гарри просто пытается занять пустое место в ее душе. Молчал. Помогал Рону вымолить у нее прощение, уговаривал Гермиону простить Рона.
И уже тогда Гарри допускал мысль, что если выживет в этой войне, то покинет волшебный мир. Навсегда. Иначе со временем он сорвется, не выдержит, признается Гермионе и разрушит их дружбу. Уж лучше не видеться вообще.
Гарри моргнул, выныривая из воспоминаний. Гермиона по-прежнему стояла совсем близко, обнимая его за шею.
— Обещаю, — соврал он.
Поднявшись в спальню, Гарри пошел в душ. Он прислонился спиной к холодной плитке кабины и подставил лицо под горячие струи. Конечно, ошибочно было ожидать, что сразу после победы ему захочется прыгать от радости, но и к такой душераздирающей пустоте внутри он готов не был. Хотя причин для нее было достаточно — десятки тел в Большом зале, Гермиона, целующая Рона…
Гарри по-собачьи тряхнул головой, зажмуриваясь от разлетающихся брызг, и, смыв с себя весь ужас прошедшего дня, вернулся в комнату. Он рухнул на кровать, предварительно закрыв полог. Никаких интервью, никаких фотографий, никаких речей — только сон. Долгий, крепкий и без сновидений.
Восстановлением Хогвартса занялись на следующий же день. Работы предстояло много, и ученики вместе с родителями принимали активное участие.
Гарри старательно прятался ото всех. Его угнетали эти благоговейные взгляды, слова благодарности, рукопожатия. Он не испытывал того счастья, от которого светились все волшебники, и предпочитал заниматься ремонтом внутри замка, в самом отдаленном его уголке.
Джинни несколько раз подходила к Гарри, но не решалась заговорить. Она видела, насколько Гарри мрачен и явно не расположен к диалогу. Он же просто молча кивал ей, давая понять, что видит ее. На самом деле он не знал, как правильно заговорить с ней. Его чувства к ней оказались такими же ошибочными, как и к Чжоу на далеких четвертом и пятом курсах. Скитания с Гермионой в поисках крестражей открыли ему глаза. Именно она была той, кто был ему нужен. Именно Гермиона всегда была рядом с ним в самые тяжелые минуты, она никогда не отворачивалась от него, не обманывала, не предавала и способна была понять с полуслова.
Вздохнув, Гарри поднялся с лежащей на боку горгульи и медленно побрел в сторону Гриффиндорской башни.
Месяц, прошедший со дня победы над Волдемортом, дался ему очень тяжело. Он все сильней замыкался в себе, избегая встреч и разговоров с друзьями. Рон и Гермиона старались держаться поближе друг к другу, переживая за него, но если Гарри и отвечал на призыв поговорить, то только Гермионе, когда она была одна. Она уговаривала его отпустить все, попытаться вздохнуть полной грудью и оставить переживания в прошлом. Правда, у нее самой это тоже плохо получалось, но попытаться вытащить друга из зыбучих песков депрессии она была обязана. И Гарри был благодарен ей.
Во время одного из таких разговоров, когда они сидели на берегу озера, Гермиона спросила у него, что он планирует делать дальше. И Гарри не смог ответить. Он не смог сказать ей правду. Она, как и все, ждала, что он пойдет в Академию авроров, поступит на службу в Аврорат и будет долгие годы доблестно защищать магический мир Британии. Гарри не мог признаться Гермионе, что в кармане у него лежит уже готовая прощальная записка, что он решил уйти в мир магглов, что волшебства с него хватило. И уж тем более он не мог признаться ей, что с каждым днем ему все тяжелее видеть, как она обнимает и целует Рона, а его самого тяготят долгие пристальные взгляды Джинни, полные сочувствия и ожидания.
Поэтому Гарри пробормотал, что еще не думал о будущем, что сомневался, что вообще выживет, и теперь ему предстоит тщательное планирование своей жизни. Гермиона в ответ нахмурилась. Она явно ожидала другого ответа, но давить на него не стала. Он слишком многое пережил, чтобы забыть все в один день.
Гарри встал с земли, говоря, что хочет побыть один, и она кивнула. Он вдруг обнял ее, поблагодарил за все, что она для него сделала, и, на мгновение сжав еще сильнее, отстранился с грустной улыбкой.
Гермиона долгое время удивленно смотрела ему вслед, пока он не скрылся в замке, а потом, судорожно вздохнув, вспомнив то, что он ей сказал, бросилась следом.
В гостиной Гарри не оказалось. Его исчезновение всколыхнуло уже притихший за месяц страх, и в гостиной поднялся гвалт. Все понимали, что Гарри, возможно, просто бродит по замку, как обычно, но вопли Гермионы подняли волну паники. Рон, сбегав в спальню, вернулся ни с чем, но на вопрос Гермионы, есть ли в комнате вещи Гарри, ответить не смог.
Страница 2 из 17
