Рождественский ангел

— Когда ты успел его принять? — требовательно спрашивает Северус и изумлённо смотрит то на меня, то на склянку. Похоже, он не верит собственным глазам.

— Не помню! Ты же знаешь, что когда я в постели тобой, время останавливается.

Он перекатывает нас обоих на бок, и я получаю шлепок по заднице. Северус вовлекает меня в головокружительный поцелуй, а потом, с трудом оторвавшись от губ, шепчет на ухо:

— Про нашего ребёнка уж точно никто никогда не скажет, что он — дитя унылого траха.

Меня разбирает смех, а Северус недоумённо спрашивает:

— И что я такого сказал?

— Просто я попытался представить, как выглядит унылый трах.

— И как, получается? — его рука скользит по моему животу, опускаясь всё ниже.

— Не-а! — отвечаю я, и мы начинаем заново…

— Северус, тебе не приходила мысль назначить Анхеля деканом факультета? — задумчиво спрашиваю я за ужином, разглядывая на тарелке салат из мидий. Тянусь к бутылке белого вина и тут же получаю по руке.

— Анхель достоин того, чтобы занять этот пост, но с каких это пор тебя волнуют школьные дела? — лениво говорит он, внимательно изучая моё лицо.

Я вздыхаю, наблюдая, как Северус щедро плескает себе в бокал восхитительное золотистое «Шардоне», которое я обожаю.

— Просто я считаю, что Анхель — великолепный психолог. Уверен, он сможет легко улаживать конфликты, которые довольно часто возникают в школах.

— Любопытно, почему ты так решил? — Северус вопросительно смотрит на меня.

Я встаю, подхожу к нему сзади, обнимаю и кладу подбородок на его плечо.

— Пообещай, пожалуйста, что не будешь сильно бушевать.

— А я должен? — мурлычет Северус и легко касается кончиками пальцев моей щеки.

Понимаю, что если не объяснить ему всё сейчас, то когда? На пляже или, например, в постели? Надеяться, что Северус забудет про письмо или не заметит диск, который я не успел вытащить из компьютера, бессмысленно. Он столько раз говорил о доверии, что предать его сейчас…

Достаю из кармана письмо, адресованное ему.

— Думаю, ты должен знать, что произошло на самом деле.

Он разворачивает его и изумлённо смотрит на меня.

— Полагаю, это осталось в прошлом, — он отставляет бокал, — или ты хочешь, чтобы я прочёл его вслух?

— Хочу, чтобы… чтобы ты поверил мне, что я этого не писал, но не потому что не согласен с тем, что здесь сказано. Если бы я осмелился, я мог бы повторить каждое слово.

Не даю Северусу успеть открыть рот и протягиваю второе письмо.

— Взгляни! — я выхватываю из его руки предыдущее и отбрасываю в сторону.

Он разворачивает изрядно помятый пергамент, и я замечаю, как напрягаются его плечи, а потом он с яростью сжимает письмо в кулаке, и я едва успеваю перехватить его запястье. Хватит уже осколков!

— Северус, ты дал слово! А теперь выслушай меня, пожалуйста.

Собираюсь с духом и рассказываю, что это Анхель написал те самые письма нам обоим. Северус молчит, а я, касаясь щекой его шеи, ощущаю, как учащается его пульс. Через некоторое время он отстраняет меня и требует рассказать всё по порядку. Я сажусь на соседний стул, вздыхаю и рассказываю о встрече в баре, о том, как Анхель узнал о нашей размолвке и как потом, убедившись, что мы не смогли найти общий язык, видимо, решил нам помочь. А ещё о том, что я сам принял его письмо за чистую монету, пока не увидел в гостиной якобы своё.

Смотрю на Северуса и вижу, что его взгляд устремлён вдаль. Он встаёт из-за стола, подходит к окну и, скрестив руки на груди, некоторое время смотрит в сад, не произнося ни слова.

Я не знаю, чего ожидать. Конечно, он дал мне слово, но, с другой стороны, у Северуса бешеный нрав, и я невольно напрягаюсь. Спустя несколько томительных минут он поворачивается ко мне и говорит:

— Где второе письмо?

Я не могу по его взгляду прочитать, что он задумал, и недоумённо киваю на пол возле стола, куда сам несколько минут назад швырнул пергамент. Он решительно отходит от окна, и через секунду писем на полу становится два. В растерянности смотрю то на Северуса, то вниз, а потом слышу «Incendio», и от пергамента не остаётся даже пепла.

— Твои поступки сказали сами за себя, Гарри. Не будем ворошить то, что больше не имеет значения.

Он становится у меня за спиной, и его горячие ладони опускаются мне на плечи. Молчание. Тишина. Я слышу лишь, как бьётся его сердце, да ещё ветер доносит шум прибоя. А потом я быстро вскакиваю и чувствую, как сильные руки Северуса прижимают меня к себе.

— Feliz Navidad!

Мы оборачиваемся и видим Анхеля. Он стоит на пороге, улыбается, и глаза его сияют.

THE END

1) Marc Anthony «My baby you» (песня, которая была прислана Гарри)

2) Marc Anthony «Ahora Quien?» (песня, которая была прислана Северусу)

3) Feliz Navidad!