Рождественский ангел

Кажется, мир всерьёз озаботился тем, чтобы свести меня с ума. Я заказываю мохито и сажусь за самый отдалённый столик. Тупо уставляюсь в свой бокал. Сегодня решаю надраться, как настоящий флибустьер. Порывы ветра надувают белые хлопковые занавески, раскачивают медные лампы над столами, и мне начинает казаться, что я на пиратской шхуне и вот-вот отправлюсь за каким-нибудь сокровищем. Кажется, своё я вчера потерял… Действительно, клад — это не только золото и серебро.

Время от времени подзываю бармена и прошу принести новую порцию. В конце концов мне это надоедает, и я заказываю сразу бутылку рома. После второго бокала стены начинают медленно покачиваться. Старый корабль вздрагивает, скрипит, и я отправляюсь в плавание. Куда? Да какая разница? Хоть на край света. Внутри чувствую охренительную пустоту. Её не заполнить даже тысячей бочек рома. Не знаю, сколько времени здесь сижу, но вдруг замечаю, что одна бутылка лежит на боку, а рядом с ней стоит ещё одна — на треть пустая.

На твёрдую землю меня возвращает чья-то тёплая рука, которая мягко опускается мне на плечо.

— Привет, Гарри! — слышу я знакомый голос. Поднимаю голову и с трудом фокусирую взгляд. Вижу, как тёплая улыбка на лице Анхеля сменяется беспокойством.

Анхель — коллега Северуса по школе — славный малый. Он много раз бывал у нас в гостях. Одно время я даже ревновал. Это неудивительно. Он очень привлекательный мужчина. Ему тридцать с небольшим. Он высокий статный брюнет. У него оливковая кожа и миндалевидные глаза — почти такие же чёрные, как у Северуса. Черты лица его настолько правильны, что он и вправду напоминает ангела. Его имя удивительно ему подходит. Он родился на Майорке, поэтому в этих широтах чувствует себя как дома. Интересно, что он здесь делает? Таким счастливчикам, как он, сейчас положено быть дома — в кругу семьи. У него прекрасная жена и чудные близнецы.

Киваю ему и указываю на соседний стул.

— Почему ты здесь один? Где Северус? Я был у вас дома и никого не застав решил, что вы отправились сюда.

Пожимаю плечами.

— Он выгнал меня, — изо всех сил стараюсь, чтобы мой голос звучал ровно, но он всё равно срывается. — Послезавтра я должен быть в Лондоне.

Анхель молчит. Его брови ползут вверх. Похоже, он изумлён. Я сам изумился бы не меньше, скажи мне кто-нибудь сутки назад, что произойдёт что-нибудь подобное.

— Думаю, Северус сейчас утрясает имущественные вопросы. Он решил оставить мне наш лондонский дом, — сообщаю я, разглядывая стол.

— Я, конечно, не знаю, что у вас произошло, но… неужели всё настолько серьёзно? Ты пробовал с ним говорить?

Я отрываю взгляд от дубовых досок и смотрю в глаза собеседнику. Его брови нахмурены, золотистые искорки в глазах потухли. Вижу, что он искренне переживает за нас.

По залу проносится порыв ветра, и лампа над нашим столиком раскачивается. На моё лицо падает свет, и я зажмуриваю глаза. С губ Анхеля срывается удивлённый возглас. Похоже, он заметил ссадину и роскошный синяк на левой скуле. Я ухмыляюсь.

— Он не хочет меня видеть.

Некоторое время мы молчим. Я делаю большой глоток из бокала и добавляю:

— А знаешь, что самое скверное? Ведь ему здесь в одиночестве будет даже хуже, чем мне. Гораздо хуже. Он снова нацепит на себя маску и будет делать вид, что мир его больше не интересует.

Анхель хмурится, наколдовывает себе бокал и наливает ром.

— Это похоже на Северуса, — кивает он.

Вдруг я вижу, как в его глазах загорается огонёк. «С чего бы это?» — недоумеваю я, но спрашивать лень. Какая теперь разница? Но Анхель отчего-то явно оживляется:

— Когда ты должен покинуть остров?

— Двадцать пятого. Уберусь наконец с его глаз. Это будет лучшим моим подарком Северусу на Рождество, — бормочу себе под нос. Мысль об этом кажется настолько абсурдной, что я не знаю — смеяться мне или плакать. В голову лезут воспоминания…

В прошлом году Северус подарил нам обоим круиз по Атлантике. Погода стояла великолепная, и все пассажиры лайнера не покидали палубу, кроме нас. Мы провели две недели в каюте, а когда изредка поднимались наверх, на нас смотрели как на идиотов. Впрочем, мы были слишком счастливы, чтобы заботиться о чьём-то мнении.

А было ли это вообще?

Из грёз меня выводит голос Анхеля.

— Послушай, что я скажу, Гарри! — его рука мягко накрывает мою ладонь. — У тебя есть целые сутки, и если ты действительно хочешь вернуть его, ты должен попытаться за это время что-то предпринять.

Я со злостью отдёргиваю руку и шиплю с досадой:

— Я даже поговорить с ним не могу! Он избегает меня!

К счастью, Анхель не обижается.

— Поверь мне, Гарри. Иногда достаточно одной минуты, чтобы всё изменилось. Главное, ты должен сам понять, чего ты действительно хочешь.

Чего я хочу? Сейчас для меня ответить на этот вопрос проще простого.