Фандом: Ориджиналы. Встречи становятся частыми, а вопросы — более откровенными и личными. А вместо уютной кружки какао, уже вторая почти допитая бутылка вина.
Добавить в моё избранное
7 мин, 24 сек 16371
— тут Полина отдёргивает себя, отворачиваясь. — Зачем я тебе всё это говорю? Кажется, ты всё сказала ещё тогда, когда…
Майя закрывает глаза, она помнит, о, она помнит! Сбивчивый шёпот, поцелуй где-то между ключиц, который долго жег кожу, и кромешная темнота, когда она хотела видеть бледность её кожи, видеть каждую родинку на её теле, до бесконечности вдыхать её запах, который помнит до сих пор, и видеть длинные светлые волосы, разметавшиеся по подушке. Она бы хотела в них зарыться рукой, ощутить их мягкость, пропустить сквозь пальцы…
Полина срывается с места, но Майя не даёт ей встать с дивана, хватая за руку. Она и сама не знает, как оказалась возле неё так быстро. Близко.
— Поля, родная, — голос срывается, — посмотри на меня, пожалуйста. Пожалуйста, посмотри.
Полина не двигается и не поднимает взгляда, слышно только оглушительное тиканье часов в гостиной.
Майя ждёт. Сжимает её ладонь до боли, но Полина молчит. Как же она боится — и даже не знает, чего больше: оглушительной тишины гостиной или того, что больше никогда не услышит её голос.
— Я думала, — вдруг говорит Полина, — что я какая-то неправильная. Что со мной что-то не так. Я даже смирилась с тем, что на меня будут косо смотреть, а родители выгонят из дома. Но каждый раз, когда я видела тебя, мне хотелось держаться с тобой за руки, а потом, после… После того, что между нами произошло, я поняла, что хочу тебя. Что мне нужна только ты. Мне были неинтересны другие. Я смирилась, ведь с того дня ничего не изменилось, изменилась только я. Я пыталась тебя забыть, правда. Меня не привлекали женщины, меня привлекала только ты, но время шло, и я даже обручилась. Вот, видишь? Он хороший, лучший. — И только сейчас Майка видит ободок кольца на пальце и приходит в себя, опуская её руку. Правильно. Она была слепа. Ей следует уйти. — Но стоило мне увидеть тебя, я… я… почувствовала это снова.
Майя замирает. Боясь поверить. Может ли это быть…
— Уходи, пожалуйста, — просит Полина тихо, не поднимая взгляда.
Она попробует. Сейчас.
Чтобы узнать наверняка.
Майка берёт лицо Поли в свои ладони. Родные серые глаза полны слез. Или ей кажется? Почему-то Майе хочется, чтобы это было правдой.
— Уходи, — твердо говорит Полина, но голос предает её и надламывается, и Майя, наконец, отпускает себя. Она покажет, расскажет, что её сомнения, её боль не были напрасными.
Майя наклоняется ниже, аккуратно касаясь губами тёплых губ, и тут же задыхается, потому что те приоткрываются ей навстречу, а ещё это выглядит почти так же, как она себе представляла.
Глаза Полины закрыты, и она, с нежностью проводя пальцем по щеке, отстраняется.
— Посмотри на меня, — просит Майка снова. — Мне всегда была нужна только ты.
Она улыбается, но улыбка тут же сползает с лица, как только Полина её отталкивает.
— Мне не нужна твоя жалость, Май. Пожалуйста, уходи, — голос чуть подрагивает.
Она слышит неуверенность в её голосе, и у Майи заканчивается терпение. Она никогда не была терпеливой, и она и так слишком долго ждала.
Пускай у неё были отношения с другими, и долгие, почти болезненные, и на одну ночь, но ни одних из них она не хотела так, как этих.
Майка придвигается снова, отстраняя пытающиеся оттолкнуть её руки, и целует.
Целует лицо: губы, скулы, щеки, подбородок — всё, до чего может дотянуться, и глупое сердце от этого бьётся только быстрее. Ей кажется, что на выдохе она шепчет «я люблю тебя», а может, так оно и есть, но ей всё равно.
Полина не шевелится, и Майе страшно. Может, она поняла всё неправильно? Может, ей стоит уйти и больше никогда не появляться в её жизни? Может…
Майя замирает, боясь пошевелиться. Боясь поверить, но она надеется. Не уверена сама, на что именно, но надеется.
И…
— Уходи, Майя, — голос Полины словно пощечина: ровный и холодный. Как она не расслышала этого раньше? Словно это чужой голос вовсе. Майя отшатывается от неё, как от змеи, и смотрит на неё всего секунду. Этого достаточно. — Я не хочу тебя больше видеть.
Может, она и заслужила.
Она ошиблась и за это будет расплачиваться — за иллюзии, что лелеяла в своем сердце, за воспоминания, что грели по ночам, за надежду… Но о сделанном не жалеет и секунды.
Майя спешно уходит, сталкиваясь на пороге квартиры с ним, не извиняется и не оборачивается.
Дверь захлопывается.
Майя закрывает глаза, она помнит, о, она помнит! Сбивчивый шёпот, поцелуй где-то между ключиц, который долго жег кожу, и кромешная темнота, когда она хотела видеть бледность её кожи, видеть каждую родинку на её теле, до бесконечности вдыхать её запах, который помнит до сих пор, и видеть длинные светлые волосы, разметавшиеся по подушке. Она бы хотела в них зарыться рукой, ощутить их мягкость, пропустить сквозь пальцы…
Полина срывается с места, но Майя не даёт ей встать с дивана, хватая за руку. Она и сама не знает, как оказалась возле неё так быстро. Близко.
— Поля, родная, — голос срывается, — посмотри на меня, пожалуйста. Пожалуйста, посмотри.
Полина не двигается и не поднимает взгляда, слышно только оглушительное тиканье часов в гостиной.
Майя ждёт. Сжимает её ладонь до боли, но Полина молчит. Как же она боится — и даже не знает, чего больше: оглушительной тишины гостиной или того, что больше никогда не услышит её голос.
— Я думала, — вдруг говорит Полина, — что я какая-то неправильная. Что со мной что-то не так. Я даже смирилась с тем, что на меня будут косо смотреть, а родители выгонят из дома. Но каждый раз, когда я видела тебя, мне хотелось держаться с тобой за руки, а потом, после… После того, что между нами произошло, я поняла, что хочу тебя. Что мне нужна только ты. Мне были неинтересны другие. Я смирилась, ведь с того дня ничего не изменилось, изменилась только я. Я пыталась тебя забыть, правда. Меня не привлекали женщины, меня привлекала только ты, но время шло, и я даже обручилась. Вот, видишь? Он хороший, лучший. — И только сейчас Майка видит ободок кольца на пальце и приходит в себя, опуская её руку. Правильно. Она была слепа. Ей следует уйти. — Но стоило мне увидеть тебя, я… я… почувствовала это снова.
Майя замирает. Боясь поверить. Может ли это быть…
— Уходи, пожалуйста, — просит Полина тихо, не поднимая взгляда.
Она попробует. Сейчас.
Чтобы узнать наверняка.
Майка берёт лицо Поли в свои ладони. Родные серые глаза полны слез. Или ей кажется? Почему-то Майе хочется, чтобы это было правдой.
— Уходи, — твердо говорит Полина, но голос предает её и надламывается, и Майя, наконец, отпускает себя. Она покажет, расскажет, что её сомнения, её боль не были напрасными.
Майя наклоняется ниже, аккуратно касаясь губами тёплых губ, и тут же задыхается, потому что те приоткрываются ей навстречу, а ещё это выглядит почти так же, как она себе представляла.
Глаза Полины закрыты, и она, с нежностью проводя пальцем по щеке, отстраняется.
— Посмотри на меня, — просит Майка снова. — Мне всегда была нужна только ты.
Она улыбается, но улыбка тут же сползает с лица, как только Полина её отталкивает.
— Мне не нужна твоя жалость, Май. Пожалуйста, уходи, — голос чуть подрагивает.
Она слышит неуверенность в её голосе, и у Майи заканчивается терпение. Она никогда не была терпеливой, и она и так слишком долго ждала.
Пускай у неё были отношения с другими, и долгие, почти болезненные, и на одну ночь, но ни одних из них она не хотела так, как этих.
Майка придвигается снова, отстраняя пытающиеся оттолкнуть её руки, и целует.
Целует лицо: губы, скулы, щеки, подбородок — всё, до чего может дотянуться, и глупое сердце от этого бьётся только быстрее. Ей кажется, что на выдохе она шепчет «я люблю тебя», а может, так оно и есть, но ей всё равно.
Полина не шевелится, и Майе страшно. Может, она поняла всё неправильно? Может, ей стоит уйти и больше никогда не появляться в её жизни? Может…
Майя замирает, боясь пошевелиться. Боясь поверить, но она надеется. Не уверена сама, на что именно, но надеется.
И…
— Уходи, Майя, — голос Полины словно пощечина: ровный и холодный. Как она не расслышала этого раньше? Словно это чужой голос вовсе. Майя отшатывается от неё, как от змеи, и смотрит на неё всего секунду. Этого достаточно. — Я не хочу тебя больше видеть.
Может, она и заслужила.
Она ошиблась и за это будет расплачиваться — за иллюзии, что лелеяла в своем сердце, за воспоминания, что грели по ночам, за надежду… Но о сделанном не жалеет и секунды.
Майя спешно уходит, сталкиваясь на пороге квартиры с ним, не извиняется и не оборачивается.
Дверь захлопывается.
Страница 2 из 2
