Когда мы смотрим на солнце

Гарри, босой и непричесанный, выходит на деревянное крыльцо своего нового дома. Утренний ветер заигрывает с зеленью садовых яблонь. Солнце, крадучись, как хитрый кот, очень медленно скользит по ступенькам. Это движение почти невозможно заметить, но Гарри никуда не спешит: в ту далекую ночь, девять лет назад, он научился ценить чудо жизни. В три прыжка крап Рич оказывается рядом и тычется прохладным носом в ладони Поттера. Тот тихо смеется. Рич повсюду: он скачет, звонко лает, мотает хвостом, толкает ведро, отчего оно с невообразимым грохотом катится по ступеням. Кажется, что у крапа с десяток ушей и лап, так он мельтешит.

— Правильно, вытопчи ещё клумбу! Миссис Уизли придет в гости и голову тебе окрутит, — притворно сердито ворчит Поттер, треплет довольного крапа за уши и садится на ступеньки.

Гарри скользит взглядом по золотой струне солнечного луча и поднимает голову. Ослепительный диск режет своим сиянием по зрачкам, выступают невольные слёзы, но Поттер не закрывает глаза — он улыбается.

Потом достает из кармана старых джинсов очередное письмо Драко, разглаживает мятый пергамент и с неожиданной усталостью трет старый шрам на лбу.

В Малфое есть что-то звенящее, словно он сам — лишь безумно натянутая струна, нерв, вырванный из души. Гарри с трудом привыкает к его злым улыбкам, к его пепельному румянцу, к его непохожести ни на кого из знакомых, к его холодной странной любви. О ней Малфой говорит редко, но каждый раз с какой-то отчаянной искренностью, с детской злостью и с кривой полуулыбкой на тонких губах.

Письма, дружеские встречи, деловые обеды, квиддичные матчи: полунамеки и полувзгляды. Гарри не любит полутонов. Они пугают его своей зыбкостью. А Малфой… Малфой создан из них: весь от светлой челки до блестящих туфель, весь — совершенный… И Гарри ловит капли солнечного дождя, потому что есть мгновения, от которых нельзя отказаться.

Поттер даже не заметил, когда его втянуло. Прежде им двигал лишь интерес к бывшему врагу, оказавшемуся неожиданно великолепным собеседником по переписке. И ещё тот странный блеск в колючих серых глазах, это была, да, чёрт его побери, если это была не боль! А потом Малфой его целовал, вот тогда-то Гарри и узнал, что холод тоже может обжигать, узнал и испугался. Он испугался, что начав однажды играть на струне имени Драко Малфоя, уже не сумеет остановиться. И не смог.

Поттер чувствует, как неожиданно холодный ветер заметает ещё зелёные листья на бордюры, как рассеянно шумит природа, не понимая, что жадный жаркий август уже кинулся в ледяные объятья осени. Гудит пробками магловский Лондон. А фотография Драко с семьей занимает весь разворот «Ежедневного пророка». У Малфоя — сын с такой же светлой челкой и с острыми скулами, у Малфоя — полностью восстановленная репутация, у Малфоя в центре фото — Министр Магии, а у Гарри — первое настоящее свидание с Малфоем. Потому что мост уже качается под ногами, а там внизу темнеет бездна. И чувствуешь, как холодные пальцы робко касаются твоих ладоней. И Гарри знает, что нельзя отказываться от счастья, даже если придется прятаться и лгать всему миру, потому что асфальт горит под ногами, а ведьма-осень нагрянула раньше времени и хохочет.

Общество простит великому Поттеру роман даже с гиппогрифом, но оно никогда не оставит в покое только что очистившего свою репутацию Малфоя, поэтому Гарри и Драко лишь добрые приятели, изредка выбирающиеся вместе на квиддичные матчи или в театр. Эх, какой там театр, если жизнь — это скорее безумный цирк! Играйте, господа, играйте! Публика ждет.

А в театре сияют люстры и сверкают бриллиантами ложи. На сцене танцует, едва ли не летает хрупкий мальчик в короне.

— Поттер, ротик прикрой, — зловредно шепчет Малфой ему на ухо.

А музыка дьявольскими змейками заползает в грудь. Рвутся вверх балерины, для них нет притяжения, для них есть лишь полет.

— Ты что, на балете никогда не был? — снова шепчет Драко, кажется, от его теплого дыхания сейчас вспыхнут волосы. Ну, уши уже вспыхнули.

— Нет, — огрызается Поттер.

Его жжет смущение — за свою необразованность и за свой глупый щенячий восторг. Но Малфой неожиданно улыбается и говорит:

— Я тоже в первый раз чуть не выпал из ложи.

Он тактично умалчивает, когда был этот первый раз.

Тот поход в театр не был ещё свиданием. Не была свиданием и совместная поездка в Ирландию, будто бы деловая. И ставшие традицией уикенды в заповедной роще. Ничего не было… только вспыхивающие многоцветные искорки льда в серых глазах.

Обманчиво медленно наползают на город сумерки, тонут в густой полутьме деревья.

— Куда идем? — раздается над ухом резкий голос Малфоя.

Гарри легко разворачивается на каблуках.

— Привет. Мы… в ресторан.

Драко поправляет свою темную мантию, застегнутую едва ли не под горло. Лёд. Лёд, который порождает солнечный дождь.