Фандом: Гарри Поттер. Рон хочет учиться, совершенствоваться, но вокруг постоянно что-то происходит. Он бы и рад запереться в библиотеке и ни во что не вмешиваться, да не выходит.
Добавить в моё избранное
159 мин, 44 сек 6539
О нашем общем решении я сообщил близнецам перед обедом.
— Восьмой этаж. Портрет Варнавы Вздрюченного. Там ещё тролли учатся балету. Знаешь?
— Нет. Но найдём.
— Будем ждать, — улыбнулся… Фред, кажется, и унёсся к своему столу.
Надеюсь, мы не совершаем ошибку.
Аппетит не то чтобы пропал, но волнение присутствовало, так что вместо того, чтобы нормально поесть, мы немного поковырялись в тарелках и, едва близнецы покинули Большой зал, двинулись за ними. Искать портрет не пришлось, один из близнецом обнаружился посреди коридора, а прямо за его спиной была открытая дверь.
Он широко улыбнулся и сделал приглашающий жест. Переглянувшись, мы настороженно вошли в комнату: разожжённый камин, глубокие кресла, столик с чашками и блюдом с печеньем… Хм, парни подготовились.
— Я начну, ладно? Я — Джордж, если что, — он улыбнулся, поклонился и повернулся ко мне. — Рон, мы хотим перед тобой извиниться. Чарли нам надавал по шеям, и мы поняли, что были не правы. Хоть ты и сказал, что это мы виноваты в твоём ослизеринивании, мол, мы над тобой издевались, этого мы не признаём. Мы шутили и вовсе не пытались обидеть тебя специально. А вот что повели себя как кретины — это да. Прости нас.
Я ошарашенно переводил взгляд с Джорджа на Фреда, но не видел и следа насмешки, парни выглядели серьёзно и пристыженно.
— Хм, — многозначительно выдал я, не зная, что сказать, и можно ли вообще им верить.
Кажется, они и не ждали иного ответа, потому что тут же повернулись к сидевшим в одном кресле Джинни и Теодору.
— Нотт, мы не были в восторге от перспективы заполучить такого зятя, — взял слово Фред, — но не потому, что лично ты нам не нравишься. Честно, ты нам почти нравишься… Но твой отец был Пожирателем, сам ты слизеринец, потому мы и восприняли в штыки ваши отношения. Объявление о помолвке… Ты показал себя лучше, чем мы думали. А потом мы поговорили с Чарли и… В общем, Джинни, прости нас за те слова.
Теперь уже Джинни хмыкнула, не зная, что сказать. Но и близнецы замолчали, так что слово взял я:
— Не расскажите, в чём причина столь радикального изменения позиции?
— Расскажем, — переглянувшись с близнецом, ответил Джордж. — Нам совсем не понравилось то, что говорила о вас мама…
— Мы, конечно, и сами не молчали…
— Но мы просто злились…
— А вот мамины слова звучали иначе…
— И мы подумали…
— Что оступись мы…
— И она точно так же будет говорить о нас…
— А нам совсем это не понравится…
— Ведь мы не специально оступимся…
— А так может произойти и помимо нашей воли…
— Как с вашим распределением…
— Но для мамы это не будет иметь значения…
— Потому что её не интересуют нюансы…
— И мы решили…
— Что это неправильно…
— А потом мама прогнала Перси…
— И мы…
— Стоп! — перебил я, чувствуя, как начинает болеть голова. Я давным-давно отвык от их манеры речи. — Что не так с Перси?
— А вы не в курсе? — удивился Джордж.
— Чарли разве не говорил?
— Перси устроился в Министерство…
— Помощником министра…
— Даже не знаем, как ему удалось!
— Но министр в контрах с директором…
— И мама потребовала…
— Чтобы Перси уволился…
— А Перси отказался…
— Поскольку для него это неплохой шанс пробиться…
— И мама выгнала его из дома…
— Наговорив кучу гадостей и назвав предателем.
— Потом-то она плакала и вроде как сожалела…
— Но помириться…
— Не говоря уже про «извиниться»…
— Даже не пыталась.
— Словно ей неважно, что с ним вообще.
— Но Перси прав…
— Мы так считаем…
— В конце концов, это же его жизнь!
— Они не разговаривали почти целый год…
— Но потом всё же помирились…
— А из-за вашей помолвки… — Джордж кивнул на Джинни с Теодором, которые, как и я, только и успевали поворачиваться от одного близнеца к другому.
— Снова поссорились…
— И теперь уже Перси ушёл с концами…
— Но мы не согласны с таким решением…
— Парни, а вы умеет говорить целыми предложениями? — взвыл Теодор.
Близнецы одновременно запнулись, недоумённо хлопнули глазами и рассмеялись.
— Не очень, если честно, — признался Джордж.
— Суть в том, — подхватил Фред, — что мы обдумали всё и пришли к выводу, что мама в корне не права в своём отношении к детям.
— Мы не сомневаемся, что она нас любит и желает добра…
— Но вот понимание «добра» у нас с ней сильно расходится.
— Она и нам запрещает заниматься тем, что нам нравится, что мы считаем перспективным.
— А ещё нам совсем не нравится то, что мама заглядывает в рот Дамблдору.
— Восьмой этаж. Портрет Варнавы Вздрюченного. Там ещё тролли учатся балету. Знаешь?
— Нет. Но найдём.
— Будем ждать, — улыбнулся… Фред, кажется, и унёсся к своему столу.
Надеюсь, мы не совершаем ошибку.
Аппетит не то чтобы пропал, но волнение присутствовало, так что вместо того, чтобы нормально поесть, мы немного поковырялись в тарелках и, едва близнецы покинули Большой зал, двинулись за ними. Искать портрет не пришлось, один из близнецом обнаружился посреди коридора, а прямо за его спиной была открытая дверь.
Он широко улыбнулся и сделал приглашающий жест. Переглянувшись, мы настороженно вошли в комнату: разожжённый камин, глубокие кресла, столик с чашками и блюдом с печеньем… Хм, парни подготовились.
— Я начну, ладно? Я — Джордж, если что, — он улыбнулся, поклонился и повернулся ко мне. — Рон, мы хотим перед тобой извиниться. Чарли нам надавал по шеям, и мы поняли, что были не правы. Хоть ты и сказал, что это мы виноваты в твоём ослизеринивании, мол, мы над тобой издевались, этого мы не признаём. Мы шутили и вовсе не пытались обидеть тебя специально. А вот что повели себя как кретины — это да. Прости нас.
Я ошарашенно переводил взгляд с Джорджа на Фреда, но не видел и следа насмешки, парни выглядели серьёзно и пристыженно.
— Хм, — многозначительно выдал я, не зная, что сказать, и можно ли вообще им верить.
Кажется, они и не ждали иного ответа, потому что тут же повернулись к сидевшим в одном кресле Джинни и Теодору.
— Нотт, мы не были в восторге от перспективы заполучить такого зятя, — взял слово Фред, — но не потому, что лично ты нам не нравишься. Честно, ты нам почти нравишься… Но твой отец был Пожирателем, сам ты слизеринец, потому мы и восприняли в штыки ваши отношения. Объявление о помолвке… Ты показал себя лучше, чем мы думали. А потом мы поговорили с Чарли и… В общем, Джинни, прости нас за те слова.
Теперь уже Джинни хмыкнула, не зная, что сказать. Но и близнецы замолчали, так что слово взял я:
— Не расскажите, в чём причина столь радикального изменения позиции?
— Расскажем, — переглянувшись с близнецом, ответил Джордж. — Нам совсем не понравилось то, что говорила о вас мама…
— Мы, конечно, и сами не молчали…
— Но мы просто злились…
— А вот мамины слова звучали иначе…
— И мы подумали…
— Что оступись мы…
— И она точно так же будет говорить о нас…
— А нам совсем это не понравится…
— Ведь мы не специально оступимся…
— А так может произойти и помимо нашей воли…
— Как с вашим распределением…
— Но для мамы это не будет иметь значения…
— Потому что её не интересуют нюансы…
— И мы решили…
— Что это неправильно…
— А потом мама прогнала Перси…
— И мы…
— Стоп! — перебил я, чувствуя, как начинает болеть голова. Я давным-давно отвык от их манеры речи. — Что не так с Перси?
— А вы не в курсе? — удивился Джордж.
— Чарли разве не говорил?
— Перси устроился в Министерство…
— Помощником министра…
— Даже не знаем, как ему удалось!
— Но министр в контрах с директором…
— И мама потребовала…
— Чтобы Перси уволился…
— А Перси отказался…
— Поскольку для него это неплохой шанс пробиться…
— И мама выгнала его из дома…
— Наговорив кучу гадостей и назвав предателем.
— Потом-то она плакала и вроде как сожалела…
— Но помириться…
— Не говоря уже про «извиниться»…
— Даже не пыталась.
— Словно ей неважно, что с ним вообще.
— Но Перси прав…
— Мы так считаем…
— В конце концов, это же его жизнь!
— Они не разговаривали почти целый год…
— Но потом всё же помирились…
— А из-за вашей помолвки… — Джордж кивнул на Джинни с Теодором, которые, как и я, только и успевали поворачиваться от одного близнеца к другому.
— Снова поссорились…
— И теперь уже Перси ушёл с концами…
— Но мы не согласны с таким решением…
— Парни, а вы умеет говорить целыми предложениями? — взвыл Теодор.
Близнецы одновременно запнулись, недоумённо хлопнули глазами и рассмеялись.
— Не очень, если честно, — признался Джордж.
— Суть в том, — подхватил Фред, — что мы обдумали всё и пришли к выводу, что мама в корне не права в своём отношении к детям.
— Мы не сомневаемся, что она нас любит и желает добра…
— Но вот понимание «добра» у нас с ней сильно расходится.
— Она и нам запрещает заниматься тем, что нам нравится, что мы считаем перспективным.
— А ещё нам совсем не нравится то, что мама заглядывает в рот Дамблдору.
Страница 17 из 46
