Фандом: Песнь Льда и Огня. AU от версии сериала, альтернативное продолжение; Арья вырастает из нескладной девочки в опытного убийцу, и на этом пути её поддерживают воспоминания о Джоне Сноу.
Добавить в моё избранное
17 мин, 44 сек 8615
«Игла была Роббом, и Браном, и Риконом, её матерью и её отцом, даже Сансой… Игла была улыбкой Джона Сноу»(с)«Пир Стервятников», Дж. Мартин
Сидя возле Сансы, Арья старательно продевает иголку в засаленную от частых прикосновений ткань. Краем глаза Арья видит, что у Сансы ткань другая — чистая, ровная. Стежки ложатся один к другому, и на нежно-голубом небосводе рождается бледная заря. Арья смотрит на свой узор: крючки, неровный завиток и клякса. Она хотела вышить портрет. Старая Нэн хвалилась много дней назад, что в юности хорошо вышивала портреты, и что однажды вышила прежнего лорда Старка, и тот подарил ей поцелуй. Санса сказала, Старая Нэн много воображает, но Арья твердо решила, что вышьет портрет. Крючок, неровный завиток, клякса — игла не слушается и выскальзывает из влажных дрожащих пальцев. Ей никогда не вышить портрет. Джону никогда не стать лордом Старком.
— Чего хнычешь? Палец уколола? — смеётся Санса.
Арья поднимает иголку и начинает продевать нитку по новой. Если что-то не получается, говорит Джон, надо продолжать. Пока не получится хорошо. И тогда тоже надо продолжать, чтобы стало еще лучше.
Возле ворот Винтерфелла по утрам только Ходор и кухарка, которая ощипывает дичь или чистит овощи. Арья крадется к стойке, которую поставили для Робба, собирает с земли отсыревшие стрелы (ненастоящие, их настрогал папа, чтобы посмеяться), а потом бежит на десять шагов.
Времени мало. Скоро проснется матушка и велит ей переодеться. В юбке не постреляешь — тут же накинутся, что придется отстирывать подол. Юбка подготовлена на стуле, а штаны, сшитые, когда у папы было хорошее настроение, перевязаны вокруг талии толстой веревкой.
Арья бросает стрелы на землю, хватает одну наугад и занимает стойку. Все как учил Джон, пока они сидели у камина вечером. Арья спросила его: «Вот если бы кто-нибудь захотел научиться стрелять из лука». Он подумал и ответил: «Тогда ему лучше бы не попадаться на глаза матушке». Арья сделала серьезное лицо, кивнула, и это стало их секретом.
— Хочешь, я покажу тебе вышивку? — спросила она, когда он рассказал ей всё, что требуется знать для начала.
— Ты вышиваешь? — он даже рассмеялся.
— Немного, — она достала из кармана сложенный вчетверо портрет из крючков и клякс. Черное на белом.
— Что это такое? — удивился Джон, принимая кусок ткани.
— Я подумала, — Арья перевернула рисунок нужной стороной в его руках. — Я подумала, что когда-нибудь наступит зима.
— Это снег? — Джон указывает на желтоватые крестики по углам.
— Снежинки, — Арья виновато улыбается. — Они были белые.
— А вот это?
Между снежинками Джон, и у него в руках отцовский меч, а рядом стоит Арья и целится из лука. Санса сказала, Джону никогда не дадут отцовский меч, потому что он бастард. И еще сказала, что портрет — это когда одно лицо. И еще, что Арья никогда не научится стрелять из лука. И вышивать.
— Ты плачешь? — спрашивает Джон.
Арья мотает головой, но при Джоне ей легко плакать. Он никогда не подумает, что это из-за того, что она укололась.
Джон держит на руках белоснежного щенка. От холода Арье больно долго смотреть на него, и она часто моргает, поэтому Джона со щенком застилают от нее мутные пятна. Джон похож на её ненастоящий портрет, а щенок у него на руках — еще одна снежинка.
Нимерия бегает по двору, сжимая в зубах огрызок стрелы. Зачем тренироваться стрелять из лука, когда ничего не выйдет? Она будет всю жизнь сидеть возле Сансы и подсматривать, как правильно вышивать. Ей никогда не научиться делать всё так, как выходит у Сансы.
— Арья, — зовет Джон.
Она бежит к нему, а за ней — Нимерия. Из-за пелены в глазах плохо видно дорогу, Арья падает, а Нимерия врезается в нее и валится рядом, смешно заскулив. Щенку весело, но Арья изо всех сил сдерживает слезы. Нет, больше никогда она не будет плакать, особенно при Джоне. Даже если это очень легко. Она будет сильной, встанет с земли, отряхнется и научится стрелять из лука. Во что бы то ни стало. И потом кто-нибудь вроде Сансы, кто-то, кто вышивает получше, сделает портрет, красивый и большой, и его повесят в замке. На нем Арья будет стоять возле Джона, и у Джона будет отцовский меч. Рядом будет Нимерия. Рядом будет Призрак.
— Вставай, — говорит Джон, протягивая ей руку, и она поднимается, широко улыбаясь.
Она больше никогда не будет плакать.
В руках Джон сжимает ножны. Арья думает, это какой-то обман. Джон не стал бы поступать с ней так жестоко, и это может быть какая-то шутка. Она раскрывает рот от удивления, когда из ножен появляется она.
— Назови свою самую любимую вещь.
Арья чувствует, как быстро бьется сердце, и говорит:
— Игла!
И Джон говорит это вместе с ней.
У неё был настоящий меч из настоящей стали и настоящее воспоминание о том, как он смотрел на неё.
Сидя возле Сансы, Арья старательно продевает иголку в засаленную от частых прикосновений ткань. Краем глаза Арья видит, что у Сансы ткань другая — чистая, ровная. Стежки ложатся один к другому, и на нежно-голубом небосводе рождается бледная заря. Арья смотрит на свой узор: крючки, неровный завиток и клякса. Она хотела вышить портрет. Старая Нэн хвалилась много дней назад, что в юности хорошо вышивала портреты, и что однажды вышила прежнего лорда Старка, и тот подарил ей поцелуй. Санса сказала, Старая Нэн много воображает, но Арья твердо решила, что вышьет портрет. Крючок, неровный завиток, клякса — игла не слушается и выскальзывает из влажных дрожащих пальцев. Ей никогда не вышить портрет. Джону никогда не стать лордом Старком.
— Чего хнычешь? Палец уколола? — смеётся Санса.
Арья поднимает иголку и начинает продевать нитку по новой. Если что-то не получается, говорит Джон, надо продолжать. Пока не получится хорошо. И тогда тоже надо продолжать, чтобы стало еще лучше.
Возле ворот Винтерфелла по утрам только Ходор и кухарка, которая ощипывает дичь или чистит овощи. Арья крадется к стойке, которую поставили для Робба, собирает с земли отсыревшие стрелы (ненастоящие, их настрогал папа, чтобы посмеяться), а потом бежит на десять шагов.
Времени мало. Скоро проснется матушка и велит ей переодеться. В юбке не постреляешь — тут же накинутся, что придется отстирывать подол. Юбка подготовлена на стуле, а штаны, сшитые, когда у папы было хорошее настроение, перевязаны вокруг талии толстой веревкой.
Арья бросает стрелы на землю, хватает одну наугад и занимает стойку. Все как учил Джон, пока они сидели у камина вечером. Арья спросила его: «Вот если бы кто-нибудь захотел научиться стрелять из лука». Он подумал и ответил: «Тогда ему лучше бы не попадаться на глаза матушке». Арья сделала серьезное лицо, кивнула, и это стало их секретом.
— Хочешь, я покажу тебе вышивку? — спросила она, когда он рассказал ей всё, что требуется знать для начала.
— Ты вышиваешь? — он даже рассмеялся.
— Немного, — она достала из кармана сложенный вчетверо портрет из крючков и клякс. Черное на белом.
— Что это такое? — удивился Джон, принимая кусок ткани.
— Я подумала, — Арья перевернула рисунок нужной стороной в его руках. — Я подумала, что когда-нибудь наступит зима.
— Это снег? — Джон указывает на желтоватые крестики по углам.
— Снежинки, — Арья виновато улыбается. — Они были белые.
— А вот это?
Между снежинками Джон, и у него в руках отцовский меч, а рядом стоит Арья и целится из лука. Санса сказала, Джону никогда не дадут отцовский меч, потому что он бастард. И еще сказала, что портрет — это когда одно лицо. И еще, что Арья никогда не научится стрелять из лука. И вышивать.
— Ты плачешь? — спрашивает Джон.
Арья мотает головой, но при Джоне ей легко плакать. Он никогда не подумает, что это из-за того, что она укололась.
Джон держит на руках белоснежного щенка. От холода Арье больно долго смотреть на него, и она часто моргает, поэтому Джона со щенком застилают от нее мутные пятна. Джон похож на её ненастоящий портрет, а щенок у него на руках — еще одна снежинка.
Нимерия бегает по двору, сжимая в зубах огрызок стрелы. Зачем тренироваться стрелять из лука, когда ничего не выйдет? Она будет всю жизнь сидеть возле Сансы и подсматривать, как правильно вышивать. Ей никогда не научиться делать всё так, как выходит у Сансы.
— Арья, — зовет Джон.
Она бежит к нему, а за ней — Нимерия. Из-за пелены в глазах плохо видно дорогу, Арья падает, а Нимерия врезается в нее и валится рядом, смешно заскулив. Щенку весело, но Арья изо всех сил сдерживает слезы. Нет, больше никогда она не будет плакать, особенно при Джоне. Даже если это очень легко. Она будет сильной, встанет с земли, отряхнется и научится стрелять из лука. Во что бы то ни стало. И потом кто-нибудь вроде Сансы, кто-то, кто вышивает получше, сделает портрет, красивый и большой, и его повесят в замке. На нем Арья будет стоять возле Джона, и у Джона будет отцовский меч. Рядом будет Нимерия. Рядом будет Призрак.
— Вставай, — говорит Джон, протягивая ей руку, и она поднимается, широко улыбаясь.
Она больше никогда не будет плакать.
В руках Джон сжимает ножны. Арья думает, это какой-то обман. Джон не стал бы поступать с ней так жестоко, и это может быть какая-то шутка. Она раскрывает рот от удивления, когда из ножен появляется она.
— Назови свою самую любимую вещь.
Арья чувствует, как быстро бьется сердце, и говорит:
— Игла!
И Джон говорит это вместе с ней.
У неё был настоящий меч из настоящей стали и настоящее воспоминание о том, как он смотрел на неё.
Страница 1 из 5
