Индивидуалист. Пятый курс

— Не паникуй раньше времени, — успокоительно улыбнулся он. — Из приятных новостей — перемены в характере Лорда. Пропаганда Дамблдора кое в чём имела под собой основание. Последний год перед исчезновением Лорд вёл себя… хм. Скажем так, многие Пожиратели успели пожалеть о том, что имеют метку. Но сейчас Лорд демонстрирует терпение и выдержку. Да и планы свои строит так, что мы не рискуем ежечасно оказаться в Азкабане.

— Пап…

— Всё хорошо, Теодор, — улыбнулся мистер Нотт. — С таким Лордом у нас вновь есть шансы на победу. И пусть он девушка… Если это поможем нам победить, я первым признаю её власть.

— Значит ли это, — осторожно начал я, — что вы «за», чтобы Теодор принял метку?

Он перевёл на меня взгляд, снова посмотрел на сына — оценивающе, — и просто пожал плечами:

— Насчёт метки я, может, и стану возражать, от поражения мы, к сожалению, не застрахованы, а то, чем может обернуться сам факт наличия метки, я знаю не понаслышке и сыну такого не пожелаю. А вот против самого вступления в наши ряды — нет, я не возражу. Тёмный Лорд — не просто человек, которого я уважаю. Он… ну или она, да… Это лидер, за которым мы все готовы идти. Мы хотим перемен и ждём их, однако без него ни один из нас даже не попытался ничего предпринять. Мы разбежались по домам и старались не отсвечивать, избегая проблем. Лорд нужен нам, чтобы прекратить стагнацию волшебного мира. Лорд ясно дал понять, что вернулся к первоначальному плану — больше никаких непонятных заданий, никаких Круциатусов… Да мы и сами видим, даже без доказательств, что он… Желающих вступить в наши ряды много, — сменил он тему, — но принимать абы кого Лорд не собирается. Метка — не клеймо, что бы ни болтали злопыхатели, а знак отличия. И его нужно заслужить. Конечно, предпочтение будет отдано «своим» — детям Пожирателей смерти, — однако не это станет главным критерием при отборе кандидатов. В этом году состоится первое… знакомство молодёжи с Лордом. Не принятие в Пожиратели смерти, а именно знакомство, представление. Террор остался в прошлом. Кое-кто из нас желает мести, это правда, однако не Лорд инициирует то, что в«Пророке» называют нападениями.

Мы понимающе закивали — прекрасно помнили рассказ тех же близняшек Кэрроу.

— Так вот теперь мы твёрдо встали на путь политический. И в свои ряды будем принимать тех, кто может оказаться полезным. Мало иметь чистую кровь, необходимо стремиться к переменам, быть готовым к ним.

— Ты сказал, будет знакомство с Лордом? — задумчиво протянул Теодор.

— Вам ещё рано об этом думать, — снисходительно усмехнулся мистер Нотт, наверняка ожидавший этого вопроса. — Даже просто знакомиться Лорд намерен не с детьми, а с молодёжью. То есть — после совершеннолетия. Однако, повторюсь, ничего из себя не представляющие волшебники ему не интересны.

— Но мной он заинтересовался…

— Рон, неужели ты сам не видишь, чем смог заинтересовать Лорда? Ты — Уизли, но ты — слизеринец. Ты пошёл наперекор семье и традициям и сумел занять место в иерархии Слизерина. Тебя уважают друзья, а это само по себе немало. К тому же… Думаю, Лорд по меньшей мере догадывается, что именно ты его сумел вычислить. И, если это действительно так, неудивительно, что он заинтересован.

Мистер Нотт был прав. Во всём прав. Я сам заварил эту кашу, неудивительно, что мной заинтересовались. С другой стороны, что бы ни кричали на каждом углу и со страниц «Ежедневного пророка» сторонники Дамблдора, Лорд не предпринимал ничего такого, что могло бы быть сочтено за агрессию. Он вернулся три года назад, но кроме землетрясений, не имевших никаких негативных последствий, с его стороны не последовало ни-че-го. Он ни на кого не нападал, никого не пытал, не убивал; и даже Гарри Поттера, единодушно провозглашённого его главной мишенью, не тронул. Единственным поступком было освобождение Пожирателей смерти из Азкабана, но винить его за верность последователям, за то, что не забыл про них, что освободил, — это было в корне неправильно, он поступил как должно.

Этот Лорд Волдеморт ничуть не походил на созданный Дамблдором образ чудовища. Мистер Нотт явно не всё нам рассказал, как и Рабастан Лестрейндж близнецам, но и так становилось очевидно, что Лорд вызывает у них не страх, а уважение. Да и Патил не производила впечатления монстра; она отличалась от сокурсниц спокойствием, умением держать себя в руках. Про ум и знания я даже не упоминаю, потому что Лорд, родившийся на семьдесят лет раньше, знал априори больше любого студента Хогвартса. И это тоже могло быть отнесено к достоинствам Патил: она обладала выдержкой, в наличие которой отказывали Лорду Волдеморту враги.

Он заинтересовался мной — а я заинтересовался им.

До совершеннолетия можно не опасаться, что заинтересованность обернётся чем-то неприятным для меня, впереди целый год на то, чтобы разобраться в ситуации и принять взвешенное решения, об этом рано волноваться.