Из ряда вон

Но это же просто безумие в чистом виде! Начинать всё с нуля: в чужой стране, в чужом доме, с чужим, по сути, человеком.

Да, у Малфоя двойное гражданство, спасибо Нарциссе, вовремя положившей на счёт в тамошнем банке пару миллионов. Да, он на прекрасном счету во французском Министерстве, потому что достаточно умён, амбициозен и обаятелен, когда этого хочет. Да, он предлагает ей работу, перспективы и, что самое важное, поддержку — моральную и материальную — во всех её начинаниях. Он уже показывал её наработки начальнику, и тот был в восторге.

Что её на самом деле сдерживает?

Друзья? У них свои семьи, в лучшем случае они видятся раз в неделю, если дети не болеют.

Коллеги? Она клерк в Министерстве, занимается бестолковым перекладыванием бумажек с места на место и бюрократическими мелочами вроде сбора подписей на смену сорта кофе в министерской столовой.

Общество? Ей всегда было плевать на общество, оно до сих пор её отторгает. Зачем за него цепляться?

— Грейнджер, я вижу, как в твоей голове вращаются винтики и плавится металл, — с лёгкой полуулыбкой говорит Малфой, но Гермиона замечает тень настороженности во взгляде. — Мне кажется, ты сейчас лопнешь от напряжения.

— Ну знаешь ли, — с хитрым прищуром отвечает Гермиона, — не каждый день мне предлагают такое.

— Ничего криминального, Грейнджер. Хочешь, мы составим контракт?

Малфой видит её сомнения, а потому пускает в ход последний козырь, припасённый на крайний случай, — искренность.

— Слушай, Грейнджер, — продолжает он, ловя её взгляд, — я знаю, что могу попросить любую магглорождённую волшебницу, хоть француженку, хоть австралийку, — и она не откажет. Не смотри на меня так. Мне сложно отказать, скоро ты в этом убедишься.

Гермиона лишь сухо кивает, настороженно всматриваясь в его лицо.

— Но всё дело в том, что мне не нужна любая, — мне нужна ведьма, обладающая вполне конкретными качествами. Умом, сообразительностью, амбициями (Грейнджер, в тебе их столько, что я удивляюсь, как ты ещё не взорвалась), целеустремлённостью и, что важно, я должен ей доверять.

Удивлённо поднятые брови заставляют его кое-что объяснить.

— Я знаю тебя почти двадцать лет, и точно могу сказать, что ты не из тех, кто бьёт в спину.

— Мы не виделись пять лет, Малфой, откуда такая уверенность?

Он лишь улыбается.

— Умей ты действовать исподтишка, то давно бы носила фамилию Поттер.

Гермиону словно током ударяет. Откуда он знает о её любви к Гарри?

Точнее, откуда он знает о её прошедшей влюблённости в Гарри? Это же было сто лет назад, ещё во время поиска крестражей. Не то чтобы сейчас она его не любит, но… Но он давно и счастливо женат, у него прекрасные дети и чудесный дом, и она сама добровольно отказалась от него ещё тогда.

Потому что не смогла поступить так с Джинни.

— Чёрт.

Тихий грудной смех заполняет тишину между ними.

— Да, в какой-то мере я и чёрт, и дьявол, и Мерлин… Я могу продолжать этот список бесконечно — француженки весьма изобретательны.

— Прекрати, — Гермиона не может удержаться от замечания.

— Соглашайся, — игнорирует её Малфой и тянется через столик, беря её ладонь в свою.

— После таких откровенных деталей? — Гермиону смущает подобный жест. Они никогда не были настолько близки, чтобы воспринимать это как должное.

— Но я же не предлагаю тебе со мной спать. Я лишь…

— То, что ты мне предлагаешь, гораздо серьёзней, — перебивает она, выдёргивая руку. — И ты совершенно не представляешь себе последствий этой авантюры.

— Да неужели? Ты получишь второе гражданство, круглую сумму на счёт, новую перспективную работу, начальника, который заранее тебя обожает, союзника со связями и деньгами… Дальше перечислять?

— Не надо, — бурчит Гермиона, понимая, что уже давно приняла решение, а сейчас просто зачем-то оттягивает время. — Но ты не сказал самого главного минуса.

— Не понимаю, о чём ты, — хитро улыбается Малфой.

— Тебя. Я получаю в довесок и тебя тоже.

— А я — тебя. Вполне справедливое предложение, я считаю.

— А как же твоя мама?

— Она категорически за.

— А коллеги?

— Они тебя полюбят.

— А д… девушка?

— У меня её нет.

Чёрт.

Кем бы его ни называли, но Малфой умеет убеждать.

Гермиона последний раз бросает взгляд на кофейное кольцо на дне чашки и, громко выдыхая, говорит:

— Да.

Малфой неловко дёргает рукой, и вино из его бокала проливается на скатерть, пропитывая белоснежную ткань, словно кровь — свежие бинты. Гермиона снова вспоминает войну, разрушенный Хогвартс, бессмысленную работу и пустую квартиру…

Когда, если не сейчас?

— Да? — глухо переспрашивает он, словно не верит своим ушам.