Фандом: Гарри Поттер. Случайность — коллективный псевдоним для Смысла, Справедливости и Судьбы. А иногда и для человека, которого ты думал, что знаешь.
Добавить в моё избранное
12 мин, 28 сек 12853
— Захлопни сейчас же свою вонючую пасть!
Лавгуд закрыла остановившиеся глаза мертвого парня.
— Не надо, — попросила она. — Я никудышная ведьма, у меня даже нет смелости сказать, что она, — Луна кивнула на Риту, — говорит правду, я не в себе. Никто из нас в здравом уме это не скажет. Мы все такие — никудышные трусы. Даже наша война прошла за спиной мальчишки. Никто из нас не выйдет к вам и не скажет, что мир станет только лучше, если мы перестанем бегать и прятаться друг от друга. Если мы перестанем бояться сами себя, своих чувств, своих слабостей. И еще не будем стесняться того, что кому-то покажемся чудными и странными. А вы перестанете делать вид, что ничего не замечаете…
— Да-да, — дрожащим голосом подтвердила Рита, — не замечаете. Предлагаю… раз так, может быть, мы просто все забудем об этом? — она оглядела собравшихся. — Вы двое уйдете, мадам не будет никому сообщать, а остальные просто забудут. Да, моя милая? — она впилась взглядом в Лавгуд.
— Никто не забудет, — твердо ответила Луна. — Нам надо научиться не забывать.
— Отдайте мне па… то, что вы у меня отобрали, сэр, — попросила Рита.
— Никто не забудет, — повторила Луна. Она понялась на ноги и в упор смотрела на Скитер, и в складках ее до тошноты нелепого платья можно было разглядеть контуры палочки.
В матовом стекле двери магазина замаячили фигуры полицейских.
— Ты могла аппарировать без меня, — совершенно без эмоций возразила Лавгуд.
Будто рядом с ней — пустое место. Непроста ты, девочка. Обливиэйтом стоило бы сначала тебя, а потом всех этих чертовых магглов. Но не судьба. Моя беда, что я никогда не воспринимала тебя всерьез.
— Чтобы ты потом написала об этом в очередной бездарной статейке? Чтобы ты поплакалась Мальчику-Которого-Ничто-Не-Берет, какая я трусливая дрянь? — визжала Рита сдавленным голосом.
— Все равно они поняли, что мы исчезли.
— Конечно, поняли, дура, но это надо было делать с самого начала! — Рита вздрогнула, почувствовав на себе укоризненный взгляд пожилой ведьмы. — Сразу, как только ворвались эти ублюдки, а не строить из себя Девочку-Которая-Не-Может-Пройти-Мимо! Из-за тебя я лишилась палочки! — Рита сжала кулаки. — Думаешь, этот старый пенек Олливандер не спросит, куда я ее дела? Не задумается даже? Ты могла хотя бы наложить на них Конфундус!
Пенек не задумается, а вот твой пронырливый дружок из аврората и заучка из министерства обязательно нароют происшедшее. Мне припомнят и Турнир, и биографию Дамблдора и черт знает, что еще. Рита Скитер с перепугу нарушила Статут Секретности, и плевать, что магглам было совсем не до нее…
— Тебе не надо было ее доставать, — уверенно сказала Луна. — Что ты хотела им доказать? Что ты умнее, хитрее, могущественнее? Знаешь, в чем твоя ошибка, Рита? В чем ошибка всех магов? Мы считаем, что магия может все. Ты увидела сегодня, что мы можем. Дать руку человеку, который умирает потому, что ему не хватило доброты.
— Идиотка, — швырнула ей Рита, — ты не знаешь, кто такие наркоманы. Отбросы общества. Магглы сами их не жалеют.
— Мы тоже скоро будем такими, — с уверенной грустью сказала Луна. — Потому что берем от них самое худшее. Почему мы не можем поучиться хорошему, вот о чем я…
— Ты. Не. Будешь. Об. Этом. Писать.
— Ошибаешься, — улыбнулась Луна. — Буду. Еще как. Я не хочу, чтобы однажды один мой сын вот так же потерял своего брата.
Рита побледнела. Они стояли в переулке, выходящем на Косую аллею, и рядом не было никого… а у Луны в руках была палочка.
— Нет, — замотала головой Рита. — Нет, только не это. Пожалуйста.
— Извини, — печально прошелестела Луна. — Ты считаешь Гарри глупой марионеткой, Гермиону — фанатичной аболиционисткой…
— Умные слова, Лавгуд.
— … А Рона — дураком и трусом. Но мы были на этой войне, — мягко продолжала Луна. — Мы боролись за то, чтобы никто и никогда больше не пытался загнать наш мир в стеклянную клетку. А кто ты такая, Рита, ты знаешь? Магглы говорят — ты «четвертая власть». Нам пока повезло с министром и Визенгамотом. И поэтому будет по-моему. Больше не выльется твоя мерзость и грязь на людей. Хватит разжигать в людях зло, Рита. Хватит заставлять их ненавидеть друг друга. Журналист должен давать людям надежду и любовь. Ты же провоцируешь все самое мерзкое — зависть, насмешки, злорадство.
— Хочешь, я дам Непреложный Обет? — взмолилась Рита. — Я уйду из журналистики? Не напишу больше ни слова?
— Не хочу. — Лавгуд погладила палочку. — Я не знаю, как правильно составить слова, и у меня нет времени, чтобы как следует над этим подумать. А ты хитра. Война научила меня быть жестокой к тем, кто сам не хочет быть милостив. Прости, Рита.
— Мама! — Лисандр потащил Луну к ярко светящейся витрине. — Мамочка, ну давай зайдем?
— Па-а-ап! — Лоркан решил, что отец будет сговорчивей.
Лавгуд закрыла остановившиеся глаза мертвого парня.
— Не надо, — попросила она. — Я никудышная ведьма, у меня даже нет смелости сказать, что она, — Луна кивнула на Риту, — говорит правду, я не в себе. Никто из нас в здравом уме это не скажет. Мы все такие — никудышные трусы. Даже наша война прошла за спиной мальчишки. Никто из нас не выйдет к вам и не скажет, что мир станет только лучше, если мы перестанем бегать и прятаться друг от друга. Если мы перестанем бояться сами себя, своих чувств, своих слабостей. И еще не будем стесняться того, что кому-то покажемся чудными и странными. А вы перестанете делать вид, что ничего не замечаете…
— Да-да, — дрожащим голосом подтвердила Рита, — не замечаете. Предлагаю… раз так, может быть, мы просто все забудем об этом? — она оглядела собравшихся. — Вы двое уйдете, мадам не будет никому сообщать, а остальные просто забудут. Да, моя милая? — она впилась взглядом в Лавгуд.
— Никто не забудет, — твердо ответила Луна. — Нам надо научиться не забывать.
— Отдайте мне па… то, что вы у меня отобрали, сэр, — попросила Рита.
— Никто не забудет, — повторила Луна. Она понялась на ноги и в упор смотрела на Скитер, и в складках ее до тошноты нелепого платья можно было разглядеть контуры палочки.
В матовом стекле двери магазина замаячили фигуры полицейских.
— Ты могла аппарировать без меня, — совершенно без эмоций возразила Лавгуд.
Будто рядом с ней — пустое место. Непроста ты, девочка. Обливиэйтом стоило бы сначала тебя, а потом всех этих чертовых магглов. Но не судьба. Моя беда, что я никогда не воспринимала тебя всерьез.
— Чтобы ты потом написала об этом в очередной бездарной статейке? Чтобы ты поплакалась Мальчику-Которого-Ничто-Не-Берет, какая я трусливая дрянь? — визжала Рита сдавленным голосом.
— Все равно они поняли, что мы исчезли.
— Конечно, поняли, дура, но это надо было делать с самого начала! — Рита вздрогнула, почувствовав на себе укоризненный взгляд пожилой ведьмы. — Сразу, как только ворвались эти ублюдки, а не строить из себя Девочку-Которая-Не-Может-Пройти-Мимо! Из-за тебя я лишилась палочки! — Рита сжала кулаки. — Думаешь, этот старый пенек Олливандер не спросит, куда я ее дела? Не задумается даже? Ты могла хотя бы наложить на них Конфундус!
Пенек не задумается, а вот твой пронырливый дружок из аврората и заучка из министерства обязательно нароют происшедшее. Мне припомнят и Турнир, и биографию Дамблдора и черт знает, что еще. Рита Скитер с перепугу нарушила Статут Секретности, и плевать, что магглам было совсем не до нее…
— Тебе не надо было ее доставать, — уверенно сказала Луна. — Что ты хотела им доказать? Что ты умнее, хитрее, могущественнее? Знаешь, в чем твоя ошибка, Рита? В чем ошибка всех магов? Мы считаем, что магия может все. Ты увидела сегодня, что мы можем. Дать руку человеку, который умирает потому, что ему не хватило доброты.
— Идиотка, — швырнула ей Рита, — ты не знаешь, кто такие наркоманы. Отбросы общества. Магглы сами их не жалеют.
— Мы тоже скоро будем такими, — с уверенной грустью сказала Луна. — Потому что берем от них самое худшее. Почему мы не можем поучиться хорошему, вот о чем я…
— Ты. Не. Будешь. Об. Этом. Писать.
— Ошибаешься, — улыбнулась Луна. — Буду. Еще как. Я не хочу, чтобы однажды один мой сын вот так же потерял своего брата.
Рита побледнела. Они стояли в переулке, выходящем на Косую аллею, и рядом не было никого… а у Луны в руках была палочка.
— Нет, — замотала головой Рита. — Нет, только не это. Пожалуйста.
— Извини, — печально прошелестела Луна. — Ты считаешь Гарри глупой марионеткой, Гермиону — фанатичной аболиционисткой…
— Умные слова, Лавгуд.
— … А Рона — дураком и трусом. Но мы были на этой войне, — мягко продолжала Луна. — Мы боролись за то, чтобы никто и никогда больше не пытался загнать наш мир в стеклянную клетку. А кто ты такая, Рита, ты знаешь? Магглы говорят — ты «четвертая власть». Нам пока повезло с министром и Визенгамотом. И поэтому будет по-моему. Больше не выльется твоя мерзость и грязь на людей. Хватит разжигать в людях зло, Рита. Хватит заставлять их ненавидеть друг друга. Журналист должен давать людям надежду и любовь. Ты же провоцируешь все самое мерзкое — зависть, насмешки, злорадство.
— Хочешь, я дам Непреложный Обет? — взмолилась Рита. — Я уйду из журналистики? Не напишу больше ни слова?
— Не хочу. — Лавгуд погладила палочку. — Я не знаю, как правильно составить слова, и у меня нет времени, чтобы как следует над этим подумать. А ты хитра. Война научила меня быть жестокой к тем, кто сам не хочет быть милостив. Прости, Рита.
— Мама! — Лисандр потащил Луну к ярко светящейся витрине. — Мамочка, ну давай зайдем?
— Па-а-ап! — Лоркан решил, что отец будет сговорчивей.
Страница 3 из 4
