Внедорожье: Зелёный отряд

Зелёный отряд I

Чекк ненавидел попадать в такие ситуации: когда остаётся только удирать в Лабиринт. А хуже всего, когда приходится кого-то оставлять позади. Да, химероид — тварь Внедорожья, всего лишь временный союзник, но он ранен. Пусть он и утверждал, что в одиночку сумеет уйти от осаждающей их нечисти — Чекка мучила совесть. Договорились ведь помогать друг другу, пока не достигнут цели: они с Тинкали — пока не подберут заблужденца, он — пока не расправится со стаей, которая за заблужденцем гонится, и к которой у него свои претензии.

Только опоздали. Заблужденец мёртв, а тварей слишком много для двух «дорожников» и одного химероида. Остаётся только отступать в Лабиринт… куда дитя Внедорожья пройти не сможет: ключ не пропустит.

Ещё хуже было от печальных взглядов Тинк, которые она вроде как незаметно бросала на зверя. Она жалела его несмотря на то, что он был почти двухметровой бестией с прочной чешуёй и острыми клыками. Может быть, даже успела по-своему привязаться к нему. Ю-О Тинкали — из эолте, а «зелёная кровь» скора на дружбу и вражду.

Сам командир жалости не испытывал — просто тошно. Проклятое Внедорожье, где всё вечно идёт не так, которое то и дело становится круговоротом крови и боли, испытанием выносливости, нервов и рассудка. Где никогда не бывает просто и приходится принимать решения, которые совсем не хочется принимать.

— Тинк, не дёргайся! — со злостью выкрикнул Чекк, притягивая напарницу к себе: подбородок защекотали торчащие вверх прядки зелёных волос. Во второй руке он сжимал осколок кварца, который был их билетом домой. Который ещё нужно уговорить их провести…

Химероид шипел, длинным дрыном и когтистой лапой отмахиваясь от нападающих, но пока не удирал. Давал им, «дорожникам», время. От этого — тошно вдвойне и горько вспоминать, сколько нехорошего Чекк поначалу про него думал (да и временный союзник, наверное, о них был не лучшего мнения). Сотрудничать их обоих уговорила Тинкали, которая всегда во всём искала светлые стороны. Даже в тварях Внедорожья. И, похоже, в этот раз права оказалась она. Эта «дикая тварь» из тех, кому можно доверить прикрыть тебе спину. Если бы только всё сложилось чуть иначе…

Чекк сосредоточился на ключе, разделяя внимание между ним и реальностью. Хоть какой-то толк от его слабого магического дара — не обязательно говорить с ключом вслух. «Пожалуйста, верни нас домой. Пожалуйста».

Ладонь начало покалывать, потом внезапно стало тепло, почти жарко.

Химероид одним прыжком взлетел на скалу, чудом не лишившись хвоста.

Счёт пошёл на секунды. Чекк никогда не закрывал перед перемещением глаза, так что видел золотистую дымку, окутывающую его руки, встрёпанную макушку Тинкали… и, бледнее и призрачней — зверя на скале.

— Тинк… боги, Тинк, мы можем его вытащить… — выдохнул командир, чувствуя, как ключ уже почти обжигает кожу. Ещё немного — останется след. Наверняка останется, если втроём… Он крепче стиснул плечи напарницы и крикнул: — Зверь, прыгай сюда! Быстро!

Времени объяснять не осталось. Доверится или нет? Внедорожье воспитывает в своих детях подозрительность к чужакам; они неделю шли вместе по дебрям, но химероид им даже имя не назвал.

Тяжеленная чешуйчатая туша обрушилась на них, опрокидывая на камни.

Но рухнули они, все трое, уже на лужайку под дубом Птицедевы. Чекк, в голос ругаясь, выронил ключ и затряс обожжённой ладонью: камешек раскалился и спалил кожу до мяса. Химероид каким-то чудом не придавил ни его, ни Тинк и скорчился рядом, бесполезно зажимая лапой рваную рану на боку — совсем свежую. Достали-таки в последнюю секунду.

Сверху, из переплетения ветвей, донёсся печальный вздох.

— Никаких манер, молодёжь…

Тинкали нервно хихикнула. Чекк, прикусив губу, сдержал следующее ругательство и попросил:

— Птица, не будь курицей, слетай в лазарет и передай, что у нас раненый. Лекарь нужен, срочно.

— Что забыл? — прошелестели с дерева.

— Пожалуйста, — послушно добавил молодой маг. Спорить с Птицедевой о вежливости всегда было бесполезно. Почему она при этом не обижалась на «курицу» — оставалось для всех в Лабиринте загадкой. Впрочем, большинство здесь исповедовало принцип«у всех свои тараканы» и не заморачивалось.

Знахари не подвели: появились быстро и сразу взялись за дело. В основном занялись химероидом, хотя нашли время и посмотреть обожжённую ладонь Чекка. Тинк бодро отмахнулась от осмотра, сообщив, что с ней не случилось ничего, что не исправит тёплая ванна. Чистая правда — здесь, среди зелени, мелкие царапины и синяки она могла регенерировать сама. Чекк чуть-чуть ей завидовал.

Химероид не терял сознания, когда разодранный бок прикрывали временной повязкой — остановить тёмную, почти чёрную, кровь, которая сочилась медленно и густо, но всё равно её натекло пугающе много, — тащили его на носилках, потом обрабатывали страшную рану уже нормально, чистили и зашивали.