Фандом: Гарри Поттер. Когда его не станет, она должна будет его заменить.
Добавить в моё избранное
5 мин, 16 сек 15061
— Круцио!
Она увернулась от заклинания, приложив нечеловеческое усилие. Ей мешал живот, мешала собственная неправильная, непривычная тяжесть. Но страх всегда был сильнее нее.
— Круцио, дрянь!
На этот раз он оказался проворнее. Ожидаемая боль настигла все равно внезапно, скрутила, сковала невыносимым спазмом, и ей показалось, что ее тело рвется на куски.
«Нельзя кричать, — она могла бы прокусить губы до крови, если бы могла разжать хоть на секунду стиснутые намертво зубы, — нельзя, нельзя кричать»…
Кричать было нельзя не потому, что он зверел от каждого ее крика. Просто потому, что там, двумя этажами выше, возились в комнате сыновья. Нельзя, чтобы прибежали на крик и увидели мать — заботливую, любящую, искреннюю мать, — с искореженным судорогой, окровавленным лицом, то сжимающуюся в комок нервов, то выгибающуюся дугой на полу холодной, сырой комнаты.
— Как ты будешь жить, если меня вдруг не станет?
Она почувствовала, как сила заклятья стихает. Изувер и параноик, он никогда не был силен в истинной темной магии.
— Как ты выдержишь, ты, тряпка, ничтожество, как ты сбережешь дом и деньги, как ты вырастишь сыновей? На что ты способна, ты, никчемная самка?
Он ткнул ее палочкой в круглый живот, и она все же заплакала.
— Даже это, — он снова ткнул ее в живот, впрочем, больше для порядка, чем желая действительно причинить ей боль, — ты смогла сделать не сразу. Может, есть резон в этих домыслах, что смешение крови не доводит до добра. Но если хоть один из наших сыновей…
Он покачал головой, вздохнул, убрал палочку в складки мантии и спокойно, как ни в чем не бывало, уселся в любимое кресло. Опасность пока миновала.
Так было всегда, сколько она себя помнила в браке. Этого человека она когда-то полюбила — сильного, властного, уверенного в себе, уверенного в том, что он защитит семью. Сейчас от любви ничего не осталось — только уважение к его стремлению сберечь то, что ему было дорого, и глупое желание поскорее избавиться от того, что мешало ей уворачиваться от его заклятий.
— Твое заклинание защиты не продержалось и дня. Все, на что тебя хватает, на приказ домовику и отряхивание гобелена.
— Ты же знаешь, я слабею, когда ношу ребенка. — Она глубоко вздохнула, привычно прогоняя остатки спазмов, и с трудом поднялась на ноги. — И тебе не стоит беспокоиться за мальчиков. Они станут сильными магами.
— Стихийная магия ни о чем не говорит. Если они пойдут в тебя — мы потеряем все и окончательно.
Вальбурга Блэк отвернулась к окну и украдкой, так, чтобы не видел муж, промокнула уголок глаза.
— Я не настолько беспомощна, — отозвалась она даже с некоторым раздражением, — и не настолько глупа.
— Одолжить Абраксасу Малфою триста галлеонов — не глупость? — зло засмеялся Орион.
— Надеюсь, он вернет, — пожала плечами Вальбурга. Приступ гнева мужа прошел, и теперь весь его интерес свелся к потерянным семейным деньгам. — Знаю, что мы не баснословно богаты. Но ему это нужно для лечения матери. Зелья довольно дорого стоят.
— Что не сделаешь для родни, — Орион поднялся и подошел к жене. — Ты знаешь, что эти зелья не облегчат ее мучений и не продлят ей жизнь?
— Но ей их прописали, — Вальбурга почувствовала озноб, как бывало всегда после «объяснений» мужа. — Неужели просто так?
— Вот сейчас, — Орион взял ее худыми пальцами за подбородок, — ты поощрила мошенника из Мунго, подарила миссис Малфой ложную надежду и в очередной раз развратила ее сына. А еще ты лишила наших сыновей таких нужных им денег.
Вальбурга попыталась вырваться из его хватки, но она уже догадалась — урок не окончен.
— Ты не знаешь, что завтра будет со мной и с тобой.
— Пусти, — попросила она раздраженно, — отпусти меня.
— Ты не знаешь, на что тебе завтра понадобятся те деньги, которые ты сегодня бездарно потратила, — продолжал он. — Я не дурак и спокойно полежу — как это называют магглы? — в колумбарии. Когда ты мертв, чистота крови значения не имеет. Но если ты не в состоянии поддержать банальную защиту на доме, если ты разбрасываешься деньгами, если ты не думаешь о наших сыновьях, скажи, куда и к кому ты завтра побежишь за помощью, если меня не станет? К Абраксасу Малфою?
— У нас большая семья, — возразила Вальбурга.
— Твоя семья — это твои дети! — повысил голос Орион. — Сириус и Регулус. Твой долг защищать их от каждого, кто приблизится к ним. Будь то враг, которого нужно убить, или тот, кто притворяется другом. Но ты, — он почти нежно провел ладонью по щеке Вальбурги, и лицо его исказилось, — ты, — он легонько похлопал ее, — не в состоянии этого сделать. Зачать, с трудом, и выносить, родить, спасибо и на этом. Но ты не в состоянии их защитить!
Он ухмыльнулся и отошел на другой конец комнаты.
Она увернулась от заклинания, приложив нечеловеческое усилие. Ей мешал живот, мешала собственная неправильная, непривычная тяжесть. Но страх всегда был сильнее нее.
— Круцио, дрянь!
На этот раз он оказался проворнее. Ожидаемая боль настигла все равно внезапно, скрутила, сковала невыносимым спазмом, и ей показалось, что ее тело рвется на куски.
«Нельзя кричать, — она могла бы прокусить губы до крови, если бы могла разжать хоть на секунду стиснутые намертво зубы, — нельзя, нельзя кричать»…
Кричать было нельзя не потому, что он зверел от каждого ее крика. Просто потому, что там, двумя этажами выше, возились в комнате сыновья. Нельзя, чтобы прибежали на крик и увидели мать — заботливую, любящую, искреннюю мать, — с искореженным судорогой, окровавленным лицом, то сжимающуюся в комок нервов, то выгибающуюся дугой на полу холодной, сырой комнаты.
— Как ты будешь жить, если меня вдруг не станет?
Она почувствовала, как сила заклятья стихает. Изувер и параноик, он никогда не был силен в истинной темной магии.
— Как ты выдержишь, ты, тряпка, ничтожество, как ты сбережешь дом и деньги, как ты вырастишь сыновей? На что ты способна, ты, никчемная самка?
Он ткнул ее палочкой в круглый живот, и она все же заплакала.
— Даже это, — он снова ткнул ее в живот, впрочем, больше для порядка, чем желая действительно причинить ей боль, — ты смогла сделать не сразу. Может, есть резон в этих домыслах, что смешение крови не доводит до добра. Но если хоть один из наших сыновей…
Он покачал головой, вздохнул, убрал палочку в складки мантии и спокойно, как ни в чем не бывало, уселся в любимое кресло. Опасность пока миновала.
Так было всегда, сколько она себя помнила в браке. Этого человека она когда-то полюбила — сильного, властного, уверенного в себе, уверенного в том, что он защитит семью. Сейчас от любви ничего не осталось — только уважение к его стремлению сберечь то, что ему было дорого, и глупое желание поскорее избавиться от того, что мешало ей уворачиваться от его заклятий.
— Твое заклинание защиты не продержалось и дня. Все, на что тебя хватает, на приказ домовику и отряхивание гобелена.
— Ты же знаешь, я слабею, когда ношу ребенка. — Она глубоко вздохнула, привычно прогоняя остатки спазмов, и с трудом поднялась на ноги. — И тебе не стоит беспокоиться за мальчиков. Они станут сильными магами.
— Стихийная магия ни о чем не говорит. Если они пойдут в тебя — мы потеряем все и окончательно.
Вальбурга Блэк отвернулась к окну и украдкой, так, чтобы не видел муж, промокнула уголок глаза.
— Я не настолько беспомощна, — отозвалась она даже с некоторым раздражением, — и не настолько глупа.
— Одолжить Абраксасу Малфою триста галлеонов — не глупость? — зло засмеялся Орион.
— Надеюсь, он вернет, — пожала плечами Вальбурга. Приступ гнева мужа прошел, и теперь весь его интерес свелся к потерянным семейным деньгам. — Знаю, что мы не баснословно богаты. Но ему это нужно для лечения матери. Зелья довольно дорого стоят.
— Что не сделаешь для родни, — Орион поднялся и подошел к жене. — Ты знаешь, что эти зелья не облегчат ее мучений и не продлят ей жизнь?
— Но ей их прописали, — Вальбурга почувствовала озноб, как бывало всегда после «объяснений» мужа. — Неужели просто так?
— Вот сейчас, — Орион взял ее худыми пальцами за подбородок, — ты поощрила мошенника из Мунго, подарила миссис Малфой ложную надежду и в очередной раз развратила ее сына. А еще ты лишила наших сыновей таких нужных им денег.
Вальбурга попыталась вырваться из его хватки, но она уже догадалась — урок не окончен.
— Ты не знаешь, что завтра будет со мной и с тобой.
— Пусти, — попросила она раздраженно, — отпусти меня.
— Ты не знаешь, на что тебе завтра понадобятся те деньги, которые ты сегодня бездарно потратила, — продолжал он. — Я не дурак и спокойно полежу — как это называют магглы? — в колумбарии. Когда ты мертв, чистота крови значения не имеет. Но если ты не в состоянии поддержать банальную защиту на доме, если ты разбрасываешься деньгами, если ты не думаешь о наших сыновьях, скажи, куда и к кому ты завтра побежишь за помощью, если меня не станет? К Абраксасу Малфою?
— У нас большая семья, — возразила Вальбурга.
— Твоя семья — это твои дети! — повысил голос Орион. — Сириус и Регулус. Твой долг защищать их от каждого, кто приблизится к ним. Будь то враг, которого нужно убить, или тот, кто притворяется другом. Но ты, — он почти нежно провел ладонью по щеке Вальбурги, и лицо его исказилось, — ты, — он легонько похлопал ее, — не в состоянии этого сделать. Зачать, с трудом, и выносить, родить, спасибо и на этом. Но ты не в состоянии их защитить!
Он ухмыльнулся и отошел на другой конец комнаты.
Страница 1 из 2
