Сборник стебно-наркоманских «сказов» по Крипипасте. Один рассказ — один персонаж.
Добавить в моё избранное
66 мин, 49 сек 16601
Несколько лет уж работал Грегор в той конторе, а все терпел смирно, слова поперек сказать не смея, глаз на начальство не поднимая. Больше всего на свете боялся он работы лишиться, потому как только его заработками и можно было те кредиты оплатить, что его родители когда-то набрали. В кредит и квартиру купили, и мебель крутую, и украшений для мамы и младшей сестренки, и всякого по мелочи, на что тогдашних доходов не очень хватало. А потом квартира сгорела почти что со всем добром, мать с горя заболела, отец едва в запой не ушел, сестра все грозилась, что вены себе порежет… Вот и пришлось Грегору на нелюбимую работу закабалиться, а первую, какая нашлась, и семью содержать, потому как сестренка не могла работать по малолетству — семнадцать лет ей всего было — а родители по старости, им уже по пятьдесят с небольшим исполнилось.
Бывало, чуть только опоздает Грегор встать по звону будильника затемно еще, чуть подумает, не полежать бы ему еще пару минуточек всего, чтоб сначала проснуться, а потом уж встать — придет сестра, забарабанит в дверь: «Вставай, братик, на службу пора!». А там уж и отец присоединяется: «Кончайте там шуметь, ни минуты покоя старику! Грегор, а ну не симулируй, а то возьмут да уволят, ну что ж за лентяя я вырастил!». И мать тут же: «Ох, мне плохо, а все из-за вас, неблагодарные, вы меня до инфаркта доведете!». Устыдится Грегор — и тотчас вскочит, о лишних минутках в теплой кровати уж и мечтать не смея. А то они ж его самые близкие и родные, мама с папой жизнь ему дали, так чем же ему их благодарить, как не той самой всей своей жизнью?
Так вот и жили, привыкли. Иногда только за ужином или перед сном глядел Грегор на замызганные стенки своей грязноватой комнаты, видел бегающих по ним тараканов, и зависть странная проникала в его честную и бесхитростную душу. Почему, дескать, мы тут живем как под тяжким бременем, на ненавистной службе уродуемся, света белого не видим, сидя в конторе, или во всякую погоду в поездах трясемся и штиблеты стаптываем, а резвые насекомки тут по стенам и потолку носятся, наших забот не зная, словно летают, хоть и не дадено им от природы такой способности?
Однако засыпал он быстро, вечно уставший, а наутро уж не до мыслей было, как обычно.
А в то время, приличными людьми не знаемый, жил-был в том же городе один старый безумный колдун-алхимик. Обустроил он себе логово в старинных подземных катакомбах и целые дни и ночи напролет там ужасные опыты проводил, всякие химические смеси составлял, одни для отравления, другие для веселых глюков, третьи для мутаций, и на людях и животных их испытывал. Однако же стал этот алхимик очень стар и не мог больше людей похищать, да и за кошками, собаками и крысками ему не угнаться было. И стал он думать, на каких бы существах теперь свою химию испытывать. Думал-думал, да и додумался. Смастерил хитрую ловушку из грязной банки с крышкой, насыпал туда крошек, свет погасил, а сам неподалеку притаился. Долго ждал, уж едва не уснул. Но вот услышал он в кромешной тьме своего подземного логова тихий шорох, шелест, а потом и топот маленьких быстрых лапок, все ближе и ближе к банке. Дождался алхимик, пока обладатели лапок в банку забегут и захрустят там вкусными крошками, дернул за специальную веревочку — захлопнулась ловушка, только и раздался опять легкий топоток: это сородичи пойманных испуганно убегали. Зажег алхимик лампу, глянул на банку и обрадовался: десять больших и жирных тараканов там копошилось, возмущенно шевеля усами.
Стал алхимик на пойанных тараканах свои смеси испытывать. Одних отравил — эту смесь запатентовал и в производство запустил, ею и поныне люди пользуются для тех же целей, хоть про создателя ее все уж забыли давно. Вторым тараканам скормил он смесь для веселых глюков — выжили тараканы, однако не смогли ему сказать, что им приглючилось и весело ли это было. И вот испытал старый алхимик на всех оставшихся тараканах свою самую любимую, самую причудливую смесь — ту, что должна была мутации у живых организмов вызывать. Потому как мечтал этот алхимик создать сверхчеловека, самого сильного на свете, самого ловкого, чтоб для пуль неуязвим был и летать умел. Но с суперчеловеком не сложилось, и решил он на старости лет хоть супертараканами свою душу утешить.
Наевшись смеси, мутировали тараканы на радость алхимику. Силы и ловкости у них стократно прибавилось, и ни отрава теперь их не брала, ни паутина, ни даже тапок (пуль у старика не водилось). Но не захотели мутированные супертараканы больше сидеть в тесной клеточке, в которую их пленитель заточил. Разломали они свою тюрьму, выскочили наружу, все жилище алхимика разгромили, все смеси перемешали, самого хозяина побили и улетели прочь, на прощание его крепко обматерив на трех языках.
Сбежав от алхимика, поразмыслили тараканы, куда им дальше деваться, на какие дела силу свою новообретенную применить. Посовещались, да и решили вновь, как в старые добрые времена, идти по кухням людским промышлять, только к приличным людям заходить, а не ко всяким колдунам из канализации.
Бывало, чуть только опоздает Грегор встать по звону будильника затемно еще, чуть подумает, не полежать бы ему еще пару минуточек всего, чтоб сначала проснуться, а потом уж встать — придет сестра, забарабанит в дверь: «Вставай, братик, на службу пора!». А там уж и отец присоединяется: «Кончайте там шуметь, ни минуты покоя старику! Грегор, а ну не симулируй, а то возьмут да уволят, ну что ж за лентяя я вырастил!». И мать тут же: «Ох, мне плохо, а все из-за вас, неблагодарные, вы меня до инфаркта доведете!». Устыдится Грегор — и тотчас вскочит, о лишних минутках в теплой кровати уж и мечтать не смея. А то они ж его самые близкие и родные, мама с папой жизнь ему дали, так чем же ему их благодарить, как не той самой всей своей жизнью?
Так вот и жили, привыкли. Иногда только за ужином или перед сном глядел Грегор на замызганные стенки своей грязноватой комнаты, видел бегающих по ним тараканов, и зависть странная проникала в его честную и бесхитростную душу. Почему, дескать, мы тут живем как под тяжким бременем, на ненавистной службе уродуемся, света белого не видим, сидя в конторе, или во всякую погоду в поездах трясемся и штиблеты стаптываем, а резвые насекомки тут по стенам и потолку носятся, наших забот не зная, словно летают, хоть и не дадено им от природы такой способности?
Однако засыпал он быстро, вечно уставший, а наутро уж не до мыслей было, как обычно.
А в то время, приличными людьми не знаемый, жил-был в том же городе один старый безумный колдун-алхимик. Обустроил он себе логово в старинных подземных катакомбах и целые дни и ночи напролет там ужасные опыты проводил, всякие химические смеси составлял, одни для отравления, другие для веселых глюков, третьи для мутаций, и на людях и животных их испытывал. Однако же стал этот алхимик очень стар и не мог больше людей похищать, да и за кошками, собаками и крысками ему не угнаться было. И стал он думать, на каких бы существах теперь свою химию испытывать. Думал-думал, да и додумался. Смастерил хитрую ловушку из грязной банки с крышкой, насыпал туда крошек, свет погасил, а сам неподалеку притаился. Долго ждал, уж едва не уснул. Но вот услышал он в кромешной тьме своего подземного логова тихий шорох, шелест, а потом и топот маленьких быстрых лапок, все ближе и ближе к банке. Дождался алхимик, пока обладатели лапок в банку забегут и захрустят там вкусными крошками, дернул за специальную веревочку — захлопнулась ловушка, только и раздался опять легкий топоток: это сородичи пойманных испуганно убегали. Зажег алхимик лампу, глянул на банку и обрадовался: десять больших и жирных тараканов там копошилось, возмущенно шевеля усами.
Стал алхимик на пойанных тараканах свои смеси испытывать. Одних отравил — эту смесь запатентовал и в производство запустил, ею и поныне люди пользуются для тех же целей, хоть про создателя ее все уж забыли давно. Вторым тараканам скормил он смесь для веселых глюков — выжили тараканы, однако не смогли ему сказать, что им приглючилось и весело ли это было. И вот испытал старый алхимик на всех оставшихся тараканах свою самую любимую, самую причудливую смесь — ту, что должна была мутации у живых организмов вызывать. Потому как мечтал этот алхимик создать сверхчеловека, самого сильного на свете, самого ловкого, чтоб для пуль неуязвим был и летать умел. Но с суперчеловеком не сложилось, и решил он на старости лет хоть супертараканами свою душу утешить.
Наевшись смеси, мутировали тараканы на радость алхимику. Силы и ловкости у них стократно прибавилось, и ни отрава теперь их не брала, ни паутина, ни даже тапок (пуль у старика не водилось). Но не захотели мутированные супертараканы больше сидеть в тесной клеточке, в которую их пленитель заточил. Разломали они свою тюрьму, выскочили наружу, все жилище алхимика разгромили, все смеси перемешали, самого хозяина побили и улетели прочь, на прощание его крепко обматерив на трех языках.
Сбежав от алхимика, поразмыслили тараканы, куда им дальше деваться, на какие дела силу свою новообретенную применить. Посовещались, да и решили вновь, как в старые добрые времена, идти по кухням людским промышлять, только к приличным людям заходить, а не ко всяким колдунам из канализации.
Страница 16 из 18
