Сборник стебно-наркоманских «сказов» по Крипипасте. Один рассказ — один персонаж.
Добавить в моё избранное
66 мин, 49 сек 16603
Вскоре пришел управляющий из той конторы, где Грегор работал — узнавать, почему это сотрудник утренним поездом не отбыл в очередную поездку. Был тот управляющий почти так же лют, как и хозяин, низших работников за людей не признавал и очень любил из зарплаты по всякому поводу вычеты делать и увольнением пугать, до инфаркта некоторых доводя. Зашел, узнал у родных Грегора, что тот еще даже из своей комнаты не показывался — и намылился вразумлять неудачливого сотрудника.
— Вы, Замза, — говорит презрительно, — известны в конторе как наипервейший лентяй и симулянт, прогульщик, а теперь, видимо, еще и расхититель казенных средств — не далее как вчера вам на поездку выделили. Вот увидите, через полчаса вы не только без рабочего места окажетесь, но и под судом за присвоение, уж это-то я вам обещаю!
Не стерпел тут Грегор. Сколько уж лет он в этой конторе лямку тянул, ни единого опоздания, ни единого прогула себе не позволял, за переработки платы не спрашивал, в выходные дни на работу выходил, если велели, никогда и слова поперек не сказал — а тут вон оно как! Поднялось в нем то самое неведомое чувство, ранее неведомое, вздыбилось, извилины перекривило, весь страх въедливый вмиг снесло.
«Ну погоди ты у меня, мразь бумажная! — подумал Грегор, пощелкивая мощными жвалами-клыками. — Ну сейчас я тебе за все отплачу, за каждый раз, что ты мне кровь портил, за каждую копейку вычтенную и за каждое слово поганое!»
Одним броском выскочил он из комнаты, дверь просто снеся, и оказался у управляющего перед самой надменной мордой. Испугался управляющий, бывшего подчиненного не признав, заорал дурным голосом, дернулся было бежать, да не успел — вцепился Грегор жвалами ему в горло, подалась под ними упругая плоть, хлестнула теплая кровь из разорванных жил, захлебнулся крик предсмертным хрипом… Мигом сожрал Грегор ненавистного управляющего, даже ботинок не оставил. Взяла тараканья сущность верх над человеческой.
Следом слопал Грегор и своего отца, который его из ружья хотел застрелить, а потом и мать, которая при виде него сразу в обморок упала. Последней убил он свою сестру, хоть и признала та в последний миг в гигантском таракане своего брата, плакала, просила пощадить ее, ведь она никогда зла ему не делала, ни единого разу даже злого слова не сказала. Однако не смог он справиться с новообретенной кровожадностью, как ни пытался. Плакала, корчилась внутри него человечья сущность, глядя на тело сестры, которая и вправду в семье ласковее всех к нему была. В последний миг остановил он смертоносный бросок, не разорвал девушке горло жвалами, всего только толкнул сильно. Но только вот упасть ей как раз затылком об угол комода не посчастливилось.
В ужасе от содеянного бросился Грегор прочь, сначала из дома, а потом уж по улицам куда глаза глядят и ноги несут. А принесли его ноги наконец на самую большую из городских свалок, где миллионы миллионов его новых товарищей обитали, простых честных тараканов. Вскоре отыскали его и те, что его укусами в насекомое обратили, супертараканы, алхимическими зельями мутированные. И стал Грегор вскорости Великим Тараканьим Богом, и стали поклоняться ему все тараканы на свалке, а потом и в городе, и в его окрестностях. Проповедовал он тараканам идти в народ и кусать людей, особенно тех, кто кроме работы ничего не видит и другим на себе паразитировать позволяет. С радостью исполняли тараканы это повеление, а потом к ним и блохи с клопами, проникшись, присоединились. В мутантов, конечно, не могли они людей обращать, однако некоторых этими укусами все же заставили задуматься о своей жизни и изменить ее. Супертараканы, ближайшие его сподвижники, назвались его учениками-апостолами и отправились разносить новую веру в другие города и страны.
Сказывают, что и поныне жив Грегор Замза, превращенный в ужасное насекомое, только живет теперь на другой свалке, еще побольше прежней, и нет от него спасения незадачливым бомжам, что слишком близко забредают к его мусорному логову. Потому как этих, по мнению Замзы, уж бесполезно на путь истинный наставлять, только на еду и годятся. Но лунными ночами, когда на краткие часы просыпается в нем человеческая сущность, выползает он на вершину самой высокой мусорной горы, стоит, глядя на луну, и плачет беззвучно, былые свои злодеяния вспоминая и ужасаясь им, вновь мечтая стать человеком. Но уходит луна, и засыпает человеческая душа Грегора Замзы, а насекомная просыпается, принося с собой кровожадность и ужасную веру.
А вы, милые читатели, задумайтесь, может, если вас блошка тяпнула — это неспроста?
— Вы, Замза, — говорит презрительно, — известны в конторе как наипервейший лентяй и симулянт, прогульщик, а теперь, видимо, еще и расхититель казенных средств — не далее как вчера вам на поездку выделили. Вот увидите, через полчаса вы не только без рабочего места окажетесь, но и под судом за присвоение, уж это-то я вам обещаю!
Не стерпел тут Грегор. Сколько уж лет он в этой конторе лямку тянул, ни единого опоздания, ни единого прогула себе не позволял, за переработки платы не спрашивал, в выходные дни на работу выходил, если велели, никогда и слова поперек не сказал — а тут вон оно как! Поднялось в нем то самое неведомое чувство, ранее неведомое, вздыбилось, извилины перекривило, весь страх въедливый вмиг снесло.
«Ну погоди ты у меня, мразь бумажная! — подумал Грегор, пощелкивая мощными жвалами-клыками. — Ну сейчас я тебе за все отплачу, за каждый раз, что ты мне кровь портил, за каждую копейку вычтенную и за каждое слово поганое!»
Одним броском выскочил он из комнаты, дверь просто снеся, и оказался у управляющего перед самой надменной мордой. Испугался управляющий, бывшего подчиненного не признав, заорал дурным голосом, дернулся было бежать, да не успел — вцепился Грегор жвалами ему в горло, подалась под ними упругая плоть, хлестнула теплая кровь из разорванных жил, захлебнулся крик предсмертным хрипом… Мигом сожрал Грегор ненавистного управляющего, даже ботинок не оставил. Взяла тараканья сущность верх над человеческой.
Следом слопал Грегор и своего отца, который его из ружья хотел застрелить, а потом и мать, которая при виде него сразу в обморок упала. Последней убил он свою сестру, хоть и признала та в последний миг в гигантском таракане своего брата, плакала, просила пощадить ее, ведь она никогда зла ему не делала, ни единого разу даже злого слова не сказала. Однако не смог он справиться с новообретенной кровожадностью, как ни пытался. Плакала, корчилась внутри него человечья сущность, глядя на тело сестры, которая и вправду в семье ласковее всех к нему была. В последний миг остановил он смертоносный бросок, не разорвал девушке горло жвалами, всего только толкнул сильно. Но только вот упасть ей как раз затылком об угол комода не посчастливилось.
В ужасе от содеянного бросился Грегор прочь, сначала из дома, а потом уж по улицам куда глаза глядят и ноги несут. А принесли его ноги наконец на самую большую из городских свалок, где миллионы миллионов его новых товарищей обитали, простых честных тараканов. Вскоре отыскали его и те, что его укусами в насекомое обратили, супертараканы, алхимическими зельями мутированные. И стал Грегор вскорости Великим Тараканьим Богом, и стали поклоняться ему все тараканы на свалке, а потом и в городе, и в его окрестностях. Проповедовал он тараканам идти в народ и кусать людей, особенно тех, кто кроме работы ничего не видит и другим на себе паразитировать позволяет. С радостью исполняли тараканы это повеление, а потом к ним и блохи с клопами, проникшись, присоединились. В мутантов, конечно, не могли они людей обращать, однако некоторых этими укусами все же заставили задуматься о своей жизни и изменить ее. Супертараканы, ближайшие его сподвижники, назвались его учениками-апостолами и отправились разносить новую веру в другие города и страны.
Сказывают, что и поныне жив Грегор Замза, превращенный в ужасное насекомое, только живет теперь на другой свалке, еще побольше прежней, и нет от него спасения незадачливым бомжам, что слишком близко забредают к его мусорному логову. Потому как этих, по мнению Замзы, уж бесполезно на путь истинный наставлять, только на еду и годятся. Но лунными ночами, когда на краткие часы просыпается в нем человеческая сущность, выползает он на вершину самой высокой мусорной горы, стоит, глядя на луну, и плачет беззвучно, былые свои злодеяния вспоминая и ужасаясь им, вновь мечтая стать человеком. Но уходит луна, и засыпает человеческая душа Грегора Замзы, а насекомная просыпается, принося с собой кровожадность и ужасную веру.
А вы, милые читатели, задумайтесь, может, если вас блошка тяпнула — это неспроста?
Страница 18 из 18
