Фандом: Ориджиналы. Её кроваво-красный закат расплёскивался по иссиня-чёрной океанической глади, а мы стояли и смотрели, как небо окрашивалось оттенками индиго.
Добавить в моё избранное
7 мин, 12 сек 5316
Я усмехнулся. — Также повсеместно развита клептократия и…
— И страны «третьего мира», — подхватила она. — Так, кажется, это называется?
— Да. Точно.
Она пожала плечами.
— Понятно. Не столь отдалённая система в рукаве Персея, в местном облаке, и всё же я не удивлена. Я слышала, у них красивая планета.
Я посмотрел в окно.
Красота? Величественные северные ледники и низвергающиеся в пропасть в тропических лиственных лесах водопады. Прилив, набегающий на песчаный берег. Каньоны, продуваемые ветрами.
Такое и у нас есть.
Но вот красота убийственная.
Взрыв и рождение сверхновой. Красный сверхгигант, раскалённый до пятидесяти миллиардов Кельвин, Бетельгейзе дрожал и колебался, пока всё более тяжёлые элементы ввергались в его термоядерный процесс. Полюса сдавливались в чудовищном гравитационном давлении, но экватор всё ещё удерживался благодаря центробежной силе.
Последний отчаянный вздох и вдруг — пуфф!
От древнего баскетбольного мяча до шарика для пинг-понга. В долю секунды металлическое и бурлящее ядро Бетельгейзе сократилось в размерах, и красный сверхгигант начал проваливаться вовнутрь. Там — адская кухня. Нейтроны рушились вниз и сдавливались, сплющивались силой гравитации в сотни миллионов тонн, раскалялись, закручивая критическую подачу. Энергия высвобождалась, и из недр плотно сжатого коллапсирующего ядра поднималась ударная волна и сметала внешнюю оболочку Бетельгейзе.
Это выглядело как яркая вспышка в бледном небе. Чёрной волной энергия расходилась во все стороны, и казалось, что межзвёздное пространство начинало кривиться и изменяться, а плазма ионизированного водорода выбрасывалась следом и распылялась пылающим алым свечением.
Завораживающее действие. Смертельное действие. Каждую секунду где-то во Вселенной взрываются с десяток звёзд, и планетарные и эмиссионные туманности расходятся петлями, нитями и ударными волнами плотности, горячими газовыми струями и подсвечиваются сверхтяжёлыми нейтронными звёздами. Пурпурные неоновые фигуры Душа и Сердце в золотистом обрамлении раскидываются в созвездии Кассиопея. А всплески бледно-синих завихрений ионизированного азота смешиваются с ультрафиолетом, призрачным зелёным ионизированным кислородом и с убийственной радиацией в туманности Кошачий глаз. Колонны глобулов тянутся вверх рваными краями. Миллионные, ветхие Столпы Творения были разбиты взрывом сверхновой, как песочный замок, и их тёмный пылевой штрих разносился на десятки световых лет.
Завораживающее действие.
Смерть звезды, смерть сверхгиганта Бетельгейзе, смерть Альфа Центавры.
Или то, как флот ВКС выходил из спин-ускорения в гравитационном поле Марса и начинал тормозить в направлении экзопланеты.
В иллюминаторе виднелись плазменные хвосты. Крейсеры и ударные линкоры казались обманчиво-мелкими и хрупкими над разреженной, запылённой бурей атмосферой и гигантской полярной шапкой. Вытянутые глянцевито-чёрные корпуса и разнокалиберные орудия сочетали в себе стремительность, смертельную опасность и некоторую старинную роллс-ройсовскую элегантность.
Слышался гул, и пол дрожал под ногами.
— Сто двадцать минут до контакта, — сообщил металлический голос ИскИна.
Земля.
Она увеличивалась в размерах в кромешной темноте, и блики восходящего жёлтого карлика ползли по плоскости эклиптики. В небесно-голубой атмосфере тянулись росчерки перьевых облаков и заворачивались спиралью плотные циклоны. На тёмной стороне раскидывались бесчисленной тёмно-золотистой паутинкой города, мегаполисы и столицы, чернели моря и океаны.
Вирусы. Войны. Биологическое оружие. Звон клинков смешивался с предсмертным криком. Крысы пробегали по узким, залитым помоями улочкам — в стенах запертого удушливого города, — и чёрная болезнь прокатывалась от моря к морю. Чёрные паруса раздувались на пути к неизведанным землям. Порох взрывался в мушкетах, и картечь со свистом рассекала воздух, а летом большие города наполнялись гниющей вонью мертвецов. Паровые двигатели и технический прогресс. Первые тяжёлые машины ползли по полю битвы, и солдаты в атаках цепями валились под новейшим скорострельным оружием. Экзопланета покрывалась яркими вспышками то тут, то там. Взрыв водородной бомбы сверкал за слоем облаков, и его купол, врываясь в атмосферу, раздавался во все стороны. Его отзвук доносился до Альфа Центавры в виде искажённых скрежещущих электромагнитных волн. Запрещённые методы войны в запрещённых странах.
Мы смотрели на них сверху. Всё это время.
Их история — это наша история.
В каждой галактике, на каждой планете, в каждой органической клетке содержатся атомы звёзд: новых и сверхновых, красных гигантов и стремительных пульсаров. Стало быть, история циклична. Вселенная захлопнется, словно медвежий капкан, когда самый продолжительный цикл завершится. А после всё начнётся с начала, с теории Большого Взрыва.
— И страны «третьего мира», — подхватила она. — Так, кажется, это называется?
— Да. Точно.
Она пожала плечами.
— Понятно. Не столь отдалённая система в рукаве Персея, в местном облаке, и всё же я не удивлена. Я слышала, у них красивая планета.
Я посмотрел в окно.
Красота? Величественные северные ледники и низвергающиеся в пропасть в тропических лиственных лесах водопады. Прилив, набегающий на песчаный берег. Каньоны, продуваемые ветрами.
Такое и у нас есть.
Но вот красота убийственная.
Взрыв и рождение сверхновой. Красный сверхгигант, раскалённый до пятидесяти миллиардов Кельвин, Бетельгейзе дрожал и колебался, пока всё более тяжёлые элементы ввергались в его термоядерный процесс. Полюса сдавливались в чудовищном гравитационном давлении, но экватор всё ещё удерживался благодаря центробежной силе.
Последний отчаянный вздох и вдруг — пуфф!
От древнего баскетбольного мяча до шарика для пинг-понга. В долю секунды металлическое и бурлящее ядро Бетельгейзе сократилось в размерах, и красный сверхгигант начал проваливаться вовнутрь. Там — адская кухня. Нейтроны рушились вниз и сдавливались, сплющивались силой гравитации в сотни миллионов тонн, раскалялись, закручивая критическую подачу. Энергия высвобождалась, и из недр плотно сжатого коллапсирующего ядра поднималась ударная волна и сметала внешнюю оболочку Бетельгейзе.
Это выглядело как яркая вспышка в бледном небе. Чёрной волной энергия расходилась во все стороны, и казалось, что межзвёздное пространство начинало кривиться и изменяться, а плазма ионизированного водорода выбрасывалась следом и распылялась пылающим алым свечением.
Завораживающее действие. Смертельное действие. Каждую секунду где-то во Вселенной взрываются с десяток звёзд, и планетарные и эмиссионные туманности расходятся петлями, нитями и ударными волнами плотности, горячими газовыми струями и подсвечиваются сверхтяжёлыми нейтронными звёздами. Пурпурные неоновые фигуры Душа и Сердце в золотистом обрамлении раскидываются в созвездии Кассиопея. А всплески бледно-синих завихрений ионизированного азота смешиваются с ультрафиолетом, призрачным зелёным ионизированным кислородом и с убийственной радиацией в туманности Кошачий глаз. Колонны глобулов тянутся вверх рваными краями. Миллионные, ветхие Столпы Творения были разбиты взрывом сверхновой, как песочный замок, и их тёмный пылевой штрих разносился на десятки световых лет.
Завораживающее действие.
Смерть звезды, смерть сверхгиганта Бетельгейзе, смерть Альфа Центавры.
Или то, как флот ВКС выходил из спин-ускорения в гравитационном поле Марса и начинал тормозить в направлении экзопланеты.
В иллюминаторе виднелись плазменные хвосты. Крейсеры и ударные линкоры казались обманчиво-мелкими и хрупкими над разреженной, запылённой бурей атмосферой и гигантской полярной шапкой. Вытянутые глянцевито-чёрные корпуса и разнокалиберные орудия сочетали в себе стремительность, смертельную опасность и некоторую старинную роллс-ройсовскую элегантность.
Слышался гул, и пол дрожал под ногами.
— Сто двадцать минут до контакта, — сообщил металлический голос ИскИна.
Земля.
Она увеличивалась в размерах в кромешной темноте, и блики восходящего жёлтого карлика ползли по плоскости эклиптики. В небесно-голубой атмосфере тянулись росчерки перьевых облаков и заворачивались спиралью плотные циклоны. На тёмной стороне раскидывались бесчисленной тёмно-золотистой паутинкой города, мегаполисы и столицы, чернели моря и океаны.
Вирусы. Войны. Биологическое оружие. Звон клинков смешивался с предсмертным криком. Крысы пробегали по узким, залитым помоями улочкам — в стенах запертого удушливого города, — и чёрная болезнь прокатывалась от моря к морю. Чёрные паруса раздувались на пути к неизведанным землям. Порох взрывался в мушкетах, и картечь со свистом рассекала воздух, а летом большие города наполнялись гниющей вонью мертвецов. Паровые двигатели и технический прогресс. Первые тяжёлые машины ползли по полю битвы, и солдаты в атаках цепями валились под новейшим скорострельным оружием. Экзопланета покрывалась яркими вспышками то тут, то там. Взрыв водородной бомбы сверкал за слоем облаков, и его купол, врываясь в атмосферу, раздавался во все стороны. Его отзвук доносился до Альфа Центавры в виде искажённых скрежещущих электромагнитных волн. Запрещённые методы войны в запрещённых странах.
Мы смотрели на них сверху. Всё это время.
Их история — это наша история.
В каждой галактике, на каждой планете, в каждой органической клетке содержатся атомы звёзд: новых и сверхновых, красных гигантов и стремительных пульсаров. Стало быть, история циклична. Вселенная захлопнется, словно медвежий капкан, когда самый продолжительный цикл завершится. А после всё начнётся с начала, с теории Большого Взрыва.
Страница 2 из 3
