Фандом: Гарри Поттер. Вы знаете, как устроить праздник для Темного Лорда? Нет, не убить Поттера!
Добавить в моё избранное
8 мин, 41 сек 4786
Родольфуса, обладавшего весьма специфическим чувством юмора, от идеи нарядиться Годриком Гриффиндором пришлось отговаривать почти час — сошлись на Экриздисе, легендарном создателе Азкабана. Зато одновременно решился вопрос и с костюмами Рабастана, Эйвери и Мальсибера, радостно нарядившихся дементорами и весь вечер кружившими вокруг своего создателя.
Крэбб и Гойл, которых Трэверс так и не уговорил переодеться троллями, вырядились в доспехи времен Столетней войны и теперь горячо обсуждали с Макнейром достоинства оружия пятнадцатого века. Сам Макнейр, не долго думая, облачился в фамильный наряд — и неожиданно оказалось, что килт ему очень шёл, настолько, что к середине вечера он уже очень пожалел о своём решении, не зная, куда деваться от наряженной Девой Озера Кэрроу, которой струящиеся полупрозрачные одежды шли примерно так же, как упитанному Эйвери плащ дементора. Но всех затмил Долохов, представший в настолько странном виде, что даже Нагини опасливо отползла в сторону. На его черном костюме был изображен человеческий скелет, в натуральную величину и так достоверно, что увидевшая его первой Алекто завизжала от ужаса. Кого он хотел изобразить, не понял почти никто, но впечатлились все, даже возмущённо засопевший Лорд.
Узнать же тайну наряда у его обладателя оказалось не под силу даже ему — ибо восхитительно пьяный Долохов в ответ лишь смеялся и отвечал что-то вроде того, что выражает так своё восхищение Тёмным Лордом и преклонение перед ним — просто добавив, так сказать, немного национального колорита.
Снейп, казалось, никакого особого костюма не надевал — но если приглядеться, можно было заметить меловую бледность лица, кроваво-красные губы и выглядывающие изо рта игольчато-острые клыки. Было похоже, что свой имидж вампира, о чём шептался весь Хогвартс, Снейп заработал не напрасно.
Яксли, оторванный от работы ради сомнительного развлечения, выразил свой протест весьма странно, явившись в монашеской рясе из грубой коричневой ткани.
Роули, поглядев на «дементоров», загадочно улыбнулся — и вырядился в призрака, вызвав этим шквал шуток о том, что ему наряд из белого тонкого шёлка идёт куда больше, чем Алекто — и было бы очень интересно попытаться поменять им местами. Алекто обижалась, Роули ржал и не отходил от неё почти что весь вечер.
Руквуд же, надевший серую мантию невыразимца, преспокойно устроился в кресле, обложившись несколькими стопками книг. Замечание ему сделать не рискнул никто — даже Лорд, осуждающе поглядев на него, вздохнул, поджал губы… и сказал какую-то гадость Эйвери. Впрочем, до привычного Круцио, к счастью, на сей раз не дошло…
Амикус Кэрроу в обличье Мерлина быстро напился, расстроенный категоричным запретом на вожделенный наряд дракона, и уснул прямо за праздничным столом, трогательно обнимая бутыль с огневиски, которую, впрочем, чуть позже отобрал у него Долохов.
— Это почему я раньше такой злой был? — подумал Лорд Волдеморт, умиротворённо отправляясь ближе к утру в свою спальню в сопровождении любимой Нагини. И сам себе ответил: — Это потому, что у меня ни разу юбилеев не было!
Крэбб и Гойл, которых Трэверс так и не уговорил переодеться троллями, вырядились в доспехи времен Столетней войны и теперь горячо обсуждали с Макнейром достоинства оружия пятнадцатого века. Сам Макнейр, не долго думая, облачился в фамильный наряд — и неожиданно оказалось, что килт ему очень шёл, настолько, что к середине вечера он уже очень пожалел о своём решении, не зная, куда деваться от наряженной Девой Озера Кэрроу, которой струящиеся полупрозрачные одежды шли примерно так же, как упитанному Эйвери плащ дементора. Но всех затмил Долохов, представший в настолько странном виде, что даже Нагини опасливо отползла в сторону. На его черном костюме был изображен человеческий скелет, в натуральную величину и так достоверно, что увидевшая его первой Алекто завизжала от ужаса. Кого он хотел изобразить, не понял почти никто, но впечатлились все, даже возмущённо засопевший Лорд.
Узнать же тайну наряда у его обладателя оказалось не под силу даже ему — ибо восхитительно пьяный Долохов в ответ лишь смеялся и отвечал что-то вроде того, что выражает так своё восхищение Тёмным Лордом и преклонение перед ним — просто добавив, так сказать, немного национального колорита.
Снейп, казалось, никакого особого костюма не надевал — но если приглядеться, можно было заметить меловую бледность лица, кроваво-красные губы и выглядывающие изо рта игольчато-острые клыки. Было похоже, что свой имидж вампира, о чём шептался весь Хогвартс, Снейп заработал не напрасно.
Яксли, оторванный от работы ради сомнительного развлечения, выразил свой протест весьма странно, явившись в монашеской рясе из грубой коричневой ткани.
Роули, поглядев на «дементоров», загадочно улыбнулся — и вырядился в призрака, вызвав этим шквал шуток о том, что ему наряд из белого тонкого шёлка идёт куда больше, чем Алекто — и было бы очень интересно попытаться поменять им местами. Алекто обижалась, Роули ржал и не отходил от неё почти что весь вечер.
Руквуд же, надевший серую мантию невыразимца, преспокойно устроился в кресле, обложившись несколькими стопками книг. Замечание ему сделать не рискнул никто — даже Лорд, осуждающе поглядев на него, вздохнул, поджал губы… и сказал какую-то гадость Эйвери. Впрочем, до привычного Круцио, к счастью, на сей раз не дошло…
Амикус Кэрроу в обличье Мерлина быстро напился, расстроенный категоричным запретом на вожделенный наряд дракона, и уснул прямо за праздничным столом, трогательно обнимая бутыль с огневиски, которую, впрочем, чуть позже отобрал у него Долохов.
— Это почему я раньше такой злой был? — подумал Лорд Волдеморт, умиротворённо отправляясь ближе к утру в свою спальню в сопровождении любимой Нагини. И сам себе ответил: — Это потому, что у меня ни разу юбилеев не было!
Страница 3 из 3
