Фандом: Приключения Пеппи Длинныйчулок. Пеппи уверена, что ее мама живет теперь на небе и смотрит оттуда сквозь маленькую дырочку на свою дочку. Поэтому Пеппи часто машет ей рукой и всякий раз приговаривает: — Не бойся, мама, я не пропаду!
Добавить в моё избранное
10 мин, 15 сек 18690
Дождь зарядил три дня назад и не думает прекращаться. Город наглухо затянуло серой простыней, заляпанной редкими чернильными пятнами зонтиков. Крупные капли стучат по деревянному крыльцу, и звук, проникая через распахнутую дверь, заполняет всю комнату.
— Вот сухие чулки, фру Сеттергрен, — в комнату вваливается высокая и вызывающе рыжая женщина. Она подлетает ко входу, толкает дверь босой ступней и качает коротко стриженной головой. — Если двери держать открытыми, мы простынем. Придется лежать в постели и пить горькие микстуры. Мы же не хотим этого?
Она подхватывает застывшую у входа старушку, одетую в теплое пальто, из-под которого торчит край домашнего платья, под локоть и ведет ее к колченогому стулу.
— Вот, фру Сеттергрен, снимайте ваши мокрые ботинки и надевайте. — Старушка смотрит на протянутые чулки растерянно, ее нижняя губа начинает дрожать, и хозяйка дома с улыбкой садится на корточки, подтягивая штанины старого рабочего комбинезона. — Не проблема, я помогу.
Она возится, пыхтя и бормоча под нос, добрых пять минут, затем откидывает пятерней короткие пряди назад и хлопает ладонями по коленям.
— Ну, так теплее, верно? — Она смотрит на фру Сеттергрен участливо, растягивая большой рот в улыбке, но не дожидается ответа. — Скоро будем обедать.
Пятясь, отходит к двери, медлит немного, мнется, чешет икру ступней левой ноги, потом ныряет на кухню и принимается греметь кастрюлями и стучать дверцами шкафов. Фру Сеттергрен остается одна. Старушка сидит на краешке стула, и взгляд ее безучастен, только морщинистые руки, покрытые пигментными пятнами, собирают ткань платья в складки и снова расправляют — раз за разом.
— Добавить в суп горошка? — доносится с кухни вместе с сухим дробным стуком — кажется, что-то просыпалось на пол. — Давайте с горошком, так поинтереснее будет.
Фру Сеттергрен встает, перебирает безделушки на комоде: шкатулки, статуэтки, сломанные очки, записные книжки с потертыми корешками. Шаркая, медленно проходит в кухню, прислоняется к косяку, тяжело вздыхает.
— Кто вы? Это не мой дом.
Рыжая оборачивается, сталкивая со стола острым локтем масленку. Желтый брусок выпадает на пол и сминается, как глина.
— Снова забыли? А ведь я уже говорила сегодня, — она склоняется в полупоклоне, — Пеппилотта-Виктуалина-Рольгардина Длинныйчулок к вашим услугам!
Фру Сеттергрен отшатывается, мелко трясет головой.
— Нет-нет! Пеппи — милая девочка с виллы «Курица», она дружна с Томми и Аникой, ей всего девять! — Ее голос взвивается от тихого бормотания почти что до крика. — Вы врете! Врете!
Та, что назвала себя Пеппилоттой, осторожно приближается к старушке, тихо приговаривая:
— Не пугайтесь, это правда я. Ну помните, у меня были обезьянка и лошадь, а однажды вы пригласили меня на кофе, а я опозорила вас перед подругами. Ну что сказать, я до сих пор совершенно не умею себя вести.
— Я не понимаю, — фру Сеттергрен трет глаза пальцами и охает, замечая искривленные артритом суставы. — Сколько же лет прошло?
— Больше двадцати, фру Сеттергрен, — грустно улыбается Пеппилотта. — Может, чаю?
Не дожидаясь ответа, она возвращается на кухню. Журчит вода, Пеппи ставит чайник на конфорку рядом с греющимся в кастрюльке супом.
— Не расстраивайтесь, фру Сеттергрен, — кричит с кухни Пеппи, заглушая звон чашек, — я знавала одного капитана, так вот он… — она резко обрывает себя на полуслове, хмыкает. — Положить сахару?
Фру Сеттергрен не успевает ответить — в дверь настойчиво стучат. Пеппилотта снова что-то роняет, опрометью бросается отворять. Ее ярко-желтая рубашка, совершенно не сочетающаяся с волосами и бледной кожей, выбивается из комбинезона. Шум дождя становится громче, в дом врывается зябкий влажный воздух.
— Я заходил к маме… Она снова у тебя? — раздается мужской голос.
Фру Сеттергрен оживает и спешит в прихожую — это Петтер, ее Петтер! Голос невозможно спутать, эта легкая хрипотца и проглоченная «л» — лучшие звуки на свете.
— Я просто взяла ее на прогулку — она так любит бывать у вашего старого дома.
— Это не дело, Пеппи! — говорит гость, и фру Сеттергрен наконец видит его.
Он высок и красив, с его серо-голубого плаща прямо на лоскутный коврик ручейками сбегает вода. Лицо мужчины кажется фру Сеттергрен знакомым, но все же чужим.
— Вы не Петтер, — говорит она сокрушенно, и ее глаза наполняются слезами.
— Пойдем, мама, я отведу тебя домой, — высокий человек делает шаг к ней, и фру Сеттергрен начинает визжать. Она не знает его, не хочет идти с ним, ей нужен Петтер, ее муж, а этот незнакомец наверняка задумал дурное.
— Мама, успокойся, — пытается утихомирить старушку мужчина.
— Томми, ты ее пугаешь!
Пеппи заслоняет фру Сеттергрен спиной, шепчет что-то успокаивающее, затем ведет ее на кухню, вручает чашку с подостывшим чаем и спешит обратно в коридор, где ходит взад-вперед хмурый Томми.
— Вот сухие чулки, фру Сеттергрен, — в комнату вваливается высокая и вызывающе рыжая женщина. Она подлетает ко входу, толкает дверь босой ступней и качает коротко стриженной головой. — Если двери держать открытыми, мы простынем. Придется лежать в постели и пить горькие микстуры. Мы же не хотим этого?
Она подхватывает застывшую у входа старушку, одетую в теплое пальто, из-под которого торчит край домашнего платья, под локоть и ведет ее к колченогому стулу.
— Вот, фру Сеттергрен, снимайте ваши мокрые ботинки и надевайте. — Старушка смотрит на протянутые чулки растерянно, ее нижняя губа начинает дрожать, и хозяйка дома с улыбкой садится на корточки, подтягивая штанины старого рабочего комбинезона. — Не проблема, я помогу.
Она возится, пыхтя и бормоча под нос, добрых пять минут, затем откидывает пятерней короткие пряди назад и хлопает ладонями по коленям.
— Ну, так теплее, верно? — Она смотрит на фру Сеттергрен участливо, растягивая большой рот в улыбке, но не дожидается ответа. — Скоро будем обедать.
Пятясь, отходит к двери, медлит немного, мнется, чешет икру ступней левой ноги, потом ныряет на кухню и принимается греметь кастрюлями и стучать дверцами шкафов. Фру Сеттергрен остается одна. Старушка сидит на краешке стула, и взгляд ее безучастен, только морщинистые руки, покрытые пигментными пятнами, собирают ткань платья в складки и снова расправляют — раз за разом.
— Добавить в суп горошка? — доносится с кухни вместе с сухим дробным стуком — кажется, что-то просыпалось на пол. — Давайте с горошком, так поинтереснее будет.
Фру Сеттергрен встает, перебирает безделушки на комоде: шкатулки, статуэтки, сломанные очки, записные книжки с потертыми корешками. Шаркая, медленно проходит в кухню, прислоняется к косяку, тяжело вздыхает.
— Кто вы? Это не мой дом.
Рыжая оборачивается, сталкивая со стола острым локтем масленку. Желтый брусок выпадает на пол и сминается, как глина.
— Снова забыли? А ведь я уже говорила сегодня, — она склоняется в полупоклоне, — Пеппилотта-Виктуалина-Рольгардина Длинныйчулок к вашим услугам!
Фру Сеттергрен отшатывается, мелко трясет головой.
— Нет-нет! Пеппи — милая девочка с виллы «Курица», она дружна с Томми и Аникой, ей всего девять! — Ее голос взвивается от тихого бормотания почти что до крика. — Вы врете! Врете!
Та, что назвала себя Пеппилоттой, осторожно приближается к старушке, тихо приговаривая:
— Не пугайтесь, это правда я. Ну помните, у меня были обезьянка и лошадь, а однажды вы пригласили меня на кофе, а я опозорила вас перед подругами. Ну что сказать, я до сих пор совершенно не умею себя вести.
— Я не понимаю, — фру Сеттергрен трет глаза пальцами и охает, замечая искривленные артритом суставы. — Сколько же лет прошло?
— Больше двадцати, фру Сеттергрен, — грустно улыбается Пеппилотта. — Может, чаю?
Не дожидаясь ответа, она возвращается на кухню. Журчит вода, Пеппи ставит чайник на конфорку рядом с греющимся в кастрюльке супом.
— Не расстраивайтесь, фру Сеттергрен, — кричит с кухни Пеппи, заглушая звон чашек, — я знавала одного капитана, так вот он… — она резко обрывает себя на полуслове, хмыкает. — Положить сахару?
Фру Сеттергрен не успевает ответить — в дверь настойчиво стучат. Пеппилотта снова что-то роняет, опрометью бросается отворять. Ее ярко-желтая рубашка, совершенно не сочетающаяся с волосами и бледной кожей, выбивается из комбинезона. Шум дождя становится громче, в дом врывается зябкий влажный воздух.
— Я заходил к маме… Она снова у тебя? — раздается мужской голос.
Фру Сеттергрен оживает и спешит в прихожую — это Петтер, ее Петтер! Голос невозможно спутать, эта легкая хрипотца и проглоченная «л» — лучшие звуки на свете.
— Я просто взяла ее на прогулку — она так любит бывать у вашего старого дома.
— Это не дело, Пеппи! — говорит гость, и фру Сеттергрен наконец видит его.
Он высок и красив, с его серо-голубого плаща прямо на лоскутный коврик ручейками сбегает вода. Лицо мужчины кажется фру Сеттергрен знакомым, но все же чужим.
— Вы не Петтер, — говорит она сокрушенно, и ее глаза наполняются слезами.
— Пойдем, мама, я отведу тебя домой, — высокий человек делает шаг к ней, и фру Сеттергрен начинает визжать. Она не знает его, не хочет идти с ним, ей нужен Петтер, ее муж, а этот незнакомец наверняка задумал дурное.
— Мама, успокойся, — пытается утихомирить старушку мужчина.
— Томми, ты ее пугаешь!
Пеппи заслоняет фру Сеттергрен спиной, шепчет что-то успокаивающее, затем ведет ее на кухню, вручает чашку с подостывшим чаем и спешит обратно в коридор, где ходит взад-вперед хмурый Томми.
Страница 1 из 3
