Выбор, которого не было

Хамить откровенно не начал, но стал дома меньше появляться, огрызается, скрывает все от меня. Я же вижу, что тяжело ему, и сам ничего исправить не может. А тут еще утром признался, что … — она замялась.

— То, что он больше по мальчикам, — подсказал гость.

— Да, — вздохнула она. — Вы, Коленька, извиняюсь… тоже?

— Нет, — встрепенулся он. — С этим у меня все, как и у всех.

— А как Вы с Шурочкой познакомились?

— Случайно пересеклись в одной компании. Разговорились. Оказалось, что живем рядом. Поэтому я его и проводил.

— Я Вам очень благодарна, что его одного не оставили. Я же чувствую, что отдаляется он от меня. Теряю я сына.

У нее увлажнились глаза.

— Я, конечно, понимаю, что родители это не авторитет, вымирающая масса для молодежи…

— Ничего подобного, — не согласился с ней Коля. — Он просто еще приоритеты не расставил. Он немного повзрослеет и поймет, что важно в его жизни, а что нет.

— Очень бы хотелось дожить до этого момента, — она грустно вздохнула. — Знаете, Коленька, Вы производите впечатление серьезного молодого человека.

«Начинается», — мысленно простонал он.

— Я, возможно, лезу не в свое дело, но не могли бы Вы, как его друг, как ровесник, помочь Шурочке? — она посмотрела на него встревоженным и испуганным взглядом, ожидая и боясь услышать ответ.

— Как? — выдавил из себя Николай.

— Присмотрите за ним, пожалуйста, — женщина умоляюще сложила руки на груди. — Он же еще совсем жизни не видел. Я боюсь, что глупостей наделает, от которых потом долго не оправится. Ему нужен рядом человек, который бы остановил, притормозил его проснувшийся темперамент. Вы понимаете меня, Коленька?

«Еще бы не понять. Мне рядом стоять и партнеров его фильтровать? Или презервативы на наличие дефектов проверять?»

Но как можно отказать женщине, матери, которая так смотрит? Он вспомнил, с каким взглядом встречала и провожала его мать, когда в больнице лежала в последний раз. Такая же смесь невысказанной боли, тревоги и боязни за будущее.

— Хорошо, — согласился он, проклиная свои порядочность и чувство ответственности. — Я пригляжу за ним«.»

«Так и повесил я на себя этот хомут», — вздохнул Николай, направляясь на второй этаж гаража.

И этот «хомут» очень удобно устроился на его шее. Без малого почти двадцать лет радостно подрыгивал ножками и поглядывал сверху вниз, ерзал своей упругой задницей по его хребту и слезать оттуда не собирался.

Всю их совместную студенческую жизнь, если они попадали в одну компанию, то всегда уходили вместе. Как-то так повелось, что никто не встревал в их общество, когда они пересекались. Интима между ними не было, посягательств тоже, что очень радовало Николая, но совершенно не устраивало Шурочку. Да и свои сексуальные аппетиты Шура снизил, со временем стал более разборчивым и требовательным к своим партнерам.

Информация, что в городе появился мастер с «золотыми руками» быстро распространилась в сфере услуг. Его работа стала востребованной и высокооплачиваемой. Парня приняли на работу в один из лучших салонов, не дожидаясь пока он получит корочки об окончании учебы.

Жизнь налаживалась. Круг интересов и знакомых расширялся. Шура все так же «определял ориентацию» с одного взгляда, чем очень помог многим своим знакомым не вляпаться в неприятности.

«— И все-таки ты латентный, — приставал Шура к Степану.»

— Шурочка, отстань, — уже в который раз отмахивался от него бывший Колин одноклассник.

— У него подружка есть и у них все серьезно, — пытался урезонить его Николай.

— Это ничего не меняет. Он может и не знать об этом.

Они тихонько брели после ночной дискотеки ранним летним утром. Солнце светило в затылок, но все равно после бессонной ночи все щурились и ползли сонными мухами через парк, сокращая дорогу в сторону дома.

— У вас уже до интима дошло? — коварно улыбаясь, интересовался стилист.

— Не думаю, что должен перед тобой отчитываться, но — да, — вяло ответил Степан.

— А качественный минет делала?

— И это тоже. Отъебись, — посоветовал он.

— Спорим, мужчины делают его лучше? Могу доказать.

— Делать больше нечего, как спорить с тобой по такой фигне, — вмешался Николай.

— И то верно, — кивнул Шурочка, что-то сосредоточенно думая. — По такой фигне спорить не будем. Но я еще вернусь к этому разговору.

— Ты чего там тумкаешь, неугомонный? — Николай почувствовал подвох со стороны приятеля.

— Спорим, что я такой весь маленький и худенький напугаю тебя здорового бугая так, что ты сбежишь от меня, сверкая пятками, и потом еще долго-долго стороной обходить будешь? — Шура расплылся коварной улыбкой и остановился посередине дорожки.

— Я? Тебя? — скривился Коля. — Да ни в жизнь.

— Спорим?

— А давай!