Веселая история о том, как Пирамидоголовый трахнул в школьном туалете Слендермена, и о том, что произошло дальше.
Добавить в моё избранное
140 мин, 53 сек 21128
Пожиратель, отодвинув ногой временно утихший чемодан, огляделся, недоумевая. Ничего не понял. Округлил левый глаз. Правый неестественно задергался и попытался вернуться домой.
— Анечка, говорящие кусты крапивы — это нихуя не смешно! — наконец заявил Михаэль. Девочка с камерой косо посмотрела на него и покрутила пальцем у виска. Голос в кустах расхохотался.
— Она не причем! Это я, твой новый Властелин, Михаэль. Скучно мне стало, дай, думаю, пройдусь по ночной трассе. А тут такое! Вся шайка в сборе. Слендер, Пирамид, Анечка, ты, да свежее мясо… Кстати, кто ты, говядинка? — участливо поинтересовался голос.
— Я — Майя! И я не говядинка! — возмущенно отозвался чемодан. — Я свининка!
— Да хоть курятинка, я не брезгливый, — отозвался куст. — Помню, одна собачка остановилась около моего куста с поднятой лапкой…
— Стоп! — прервал разговор кустов и чемодана Пожиратель. — Отложим минутку зоофилии. Ты кто такой-то?
— Сказал же — Властелин твой новый, — недовольно отвечал куст, уже было предавшийся воспоминаниям. — Тот, кто теперь будет тобой повелевать. Или ты думал, что я тебя от проклятия просто так избавлю?
— Погоди… Оффендер? — Михаэль сделал шаг в сторону кустов. Оттуда показалась фирменная улыбка Оффа. — Но ведь был уговор — я тебе девушку, ты мне — избавление!
— Одной девушки маловато будет, Пожиратель, — улыбка Оффа стала еще шире. — А еще она смертна… в отличие от тебя. Ты ведь понимаешь, о чем я?
— Анечка! — дрожащим голосом позвал Михаэль, делая еще шаг — на этот раз назад. — Меня тут выебать хотят, кажется!
— Успокойся, Пожиратель, — очень ласково произнес Оффендер, вылезая из кустов. Где-то вдалеке кончил Пирамид. — Тебе не кажется.
— Кажется, мой брат пришел, — шепнул Слендер. — Или не кажется.
Паяльник в его заднице медленно остывал. Пирамид лежал рядом и умиротворенно смотрел на светлеющее небо и последние звезды на нем. Где-то в Сайлент Хилле Алесса продолжала методично спиваться, мешая напитки.
Близилось утро.
Все было хорошо.
Однако ветер перемен дул сильнее.
Когда алкоголь окончательно кончился, Алесса с громким стуком спинки стула о пол резко встала из-за стола и хлопнула ладонью по столешнице. Осознав, что что-то перепутала, сжала кисть в кулак и ударила по деревянному покрытию им. Покрытие не выдержало и разошлось на сотни маленьких столешниц. Со звоном битого и недобитого стекла посыпались на пол бутылки. Покатившись прочь, они жалобно бренчали, сталкиваясь друг с другом и останавливались в темном углу, где когда-то, прикованный цепями, спал Марк.
«Хватит», — подумала Алесса. — Хватит! — подумала она вслух. Стены задрожали, вторя ее голосу. Этот город слышал свою Повелительницу. Внимал каждому слову. Знал, что его ждет.
Пройдясь взглядом по ставшей вдруг такой ненавистной кухне, Алесса отыскала школьный рюкзак, забытый здесь Анечкой. Минуты две она потратила на то, чтобы собрать кое-какие дорогие сердцу вещи. Фотография, где Петрович показывал Слендеру, что такое тентакли и почему не стоит воровать у осьминогов еду, легла поверх всего. После замочек защелкнулся, а рюкзак отравился за плечи хозяйки города.
— Петрович! — подходя к входной и по совместительству выходной двери, поправляя лямки, позвала Алесса своего питомца, радовавшего ее все последнее время. — Вылезай!
В воде что-то неистово забулькало. Оттуда потянулись щупальца — одно, другое, третье и пятое. Вскоре Петрович вылез ровно на половину из воды и уставился на свою хозяйку. Та, смахнув слезу, положила руку на заржавевший и потемневший рычаг, который открывал для осьминога целый мир, стоило только поднять решетку.
— Прощай, — шепнула Алесса и с силой надавила на рычаг. В воде что-то зашумело, заскрипело глухо —, а затем, с бульканьем, с которым спускается вода в унитазе, начало всасывать Петровича. Осьминог, не понявший даже, что происходит, недоуменно посмотрел на девочку. Та грустно кивнула питомцу.
— Плыви, Петрович! Перед тобой — весь мир!
Решетка поднялась, а резервуар с водой, в котором столько лет жил осьминог, опорожнился наполовину. Петрович не понимал, почему его хозяйка так поступила. Алесса же, развернувшись, вышла из помещения прочь. Она плакала, но не хотела, чтобы осьминог видел ее слезы. В последний раз, когда она рыдала при нем, он попытался утереть их щупальцем. Было не очень приятно, правда, потом приятно, но не будем уходить от темы. Поняв, что Алесса уже не вернется, осьминог погрузился в воду и медленно поплыл в открывшиеся для него неизведанные дали.
— Анечка, говорящие кусты крапивы — это нихуя не смешно! — наконец заявил Михаэль. Девочка с камерой косо посмотрела на него и покрутила пальцем у виска. Голос в кустах расхохотался.
— Она не причем! Это я, твой новый Властелин, Михаэль. Скучно мне стало, дай, думаю, пройдусь по ночной трассе. А тут такое! Вся шайка в сборе. Слендер, Пирамид, Анечка, ты, да свежее мясо… Кстати, кто ты, говядинка? — участливо поинтересовался голос.
— Я — Майя! И я не говядинка! — возмущенно отозвался чемодан. — Я свининка!
— Да хоть курятинка, я не брезгливый, — отозвался куст. — Помню, одна собачка остановилась около моего куста с поднятой лапкой…
— Стоп! — прервал разговор кустов и чемодана Пожиратель. — Отложим минутку зоофилии. Ты кто такой-то?
— Сказал же — Властелин твой новый, — недовольно отвечал куст, уже было предавшийся воспоминаниям. — Тот, кто теперь будет тобой повелевать. Или ты думал, что я тебя от проклятия просто так избавлю?
— Погоди… Оффендер? — Михаэль сделал шаг в сторону кустов. Оттуда показалась фирменная улыбка Оффа. — Но ведь был уговор — я тебе девушку, ты мне — избавление!
— Одной девушки маловато будет, Пожиратель, — улыбка Оффа стала еще шире. — А еще она смертна… в отличие от тебя. Ты ведь понимаешь, о чем я?
— Анечка! — дрожащим голосом позвал Михаэль, делая еще шаг — на этот раз назад. — Меня тут выебать хотят, кажется!
— Успокойся, Пожиратель, — очень ласково произнес Оффендер, вылезая из кустов. Где-то вдалеке кончил Пирамид. — Тебе не кажется.
— Кажется, мой брат пришел, — шепнул Слендер. — Или не кажется.
Паяльник в его заднице медленно остывал. Пирамид лежал рядом и умиротворенно смотрел на светлеющее небо и последние звезды на нем. Где-то в Сайлент Хилле Алесса продолжала методично спиваться, мешая напитки.
Близилось утро.
Все было хорошо.
Глава 4. Конец Сайлент Хилла
Когда солнце потянуло лучи-тентакли из-за горизонта, когда птички с гомоеблей вспорхнули ввысь, к кокаиновым облакам, когда иссохшие губы Алессы приложились к холодному стеклу горлышка, выдавливая жалкие капли из опустошенной бутылки, дунул ветер перемен. Дунула и Майя, ведь в чемодане было весьма скучно и нечем заняться.Однако ветер перемен дул сильнее.
Когда алкоголь окончательно кончился, Алесса с громким стуком спинки стула о пол резко встала из-за стола и хлопнула ладонью по столешнице. Осознав, что что-то перепутала, сжала кисть в кулак и ударила по деревянному покрытию им. Покрытие не выдержало и разошлось на сотни маленьких столешниц. Со звоном битого и недобитого стекла посыпались на пол бутылки. Покатившись прочь, они жалобно бренчали, сталкиваясь друг с другом и останавливались в темном углу, где когда-то, прикованный цепями, спал Марк.
«Хватит», — подумала Алесса. — Хватит! — подумала она вслух. Стены задрожали, вторя ее голосу. Этот город слышал свою Повелительницу. Внимал каждому слову. Знал, что его ждет.
Пройдясь взглядом по ставшей вдруг такой ненавистной кухне, Алесса отыскала школьный рюкзак, забытый здесь Анечкой. Минуты две она потратила на то, чтобы собрать кое-какие дорогие сердцу вещи. Фотография, где Петрович показывал Слендеру, что такое тентакли и почему не стоит воровать у осьминогов еду, легла поверх всего. После замочек защелкнулся, а рюкзак отравился за плечи хозяйки города.
— Петрович! — подходя к входной и по совместительству выходной двери, поправляя лямки, позвала Алесса своего питомца, радовавшего ее все последнее время. — Вылезай!
В воде что-то неистово забулькало. Оттуда потянулись щупальца — одно, другое, третье и пятое. Вскоре Петрович вылез ровно на половину из воды и уставился на свою хозяйку. Та, смахнув слезу, положила руку на заржавевший и потемневший рычаг, который открывал для осьминога целый мир, стоило только поднять решетку.
— Прощай, — шепнула Алесса и с силой надавила на рычаг. В воде что-то зашумело, заскрипело глухо —, а затем, с бульканьем, с которым спускается вода в унитазе, начало всасывать Петровича. Осьминог, не понявший даже, что происходит, недоуменно посмотрел на девочку. Та грустно кивнула питомцу.
— Плыви, Петрович! Перед тобой — весь мир!
Решетка поднялась, а резервуар с водой, в котором столько лет жил осьминог, опорожнился наполовину. Петрович не понимал, почему его хозяйка так поступила. Алесса же, развернувшись, вышла из помещения прочь. Она плакала, но не хотела, чтобы осьминог видел ее слезы. В последний раз, когда она рыдала при нем, он попытался утереть их щупальцем. Было не очень приятно, правда, потом приятно, но не будем уходить от темы. Поняв, что Алесса уже не вернется, осьминог погрузился в воду и медленно поплыл в открывшиеся для него неизведанные дали.
Страница 35 из 40
