Фандом: Ориджиналы. Светлые Эльфы стремятся возродить былое могущество. Темные Эльфы жаждут воскресить свое кровавое божество — Сангранола. Тайные общества поддерживают равновесие в мире, мудрые маги накопляют и ревниво стерегут свои знания, а простые люди думают лишь о собственной выгоде. У каждого свои интересы… и в центре них Сердце Таэраны — древний артефакт огромной силы. Вот только кому она в итоге достанется?
Добавить в моё избранное
144 мин, 59 сек 4748
Окруженные многократно превосходящим противником и под наставленными на них алебардами, воины Ордена стушевались, даже и не думая ни о каком прорыве или сопротивлении. Лишь один из них зашелся в гневе, еще надеясь на благоприятный для себя исход.
— Ты! Вы! — кричал он, тыкая пальцем в сторону людей с алебардами, — а ну пшли вон! Не ваше, в Бездну, дело! Знаете, вообще, кто мы?
— Ага, — это отозвался капитан городской стражи — могучий детина с пышными рыжими усами, — вы оборзевшие ублюдки, считающие город своей вотчиной.
По мере того, как капитан подходил к взятым в кольцо людям Ордена, его подчиненные послушно расступались, освобождая дорогу и ставя алебарды в вертикальное положение. А командир тем временем отдавал распоряжения:
— Значит, так. Вы, свои железки — на землю. Не трепыхайтесь, а то хуже будет, — затем он повернулся к подчиненным, — этих — заковать в цепи и в тюрьму. Внутри кто-нибудь остался? Проверить.
И несколько стражников с алебардами наперевес направились внутрь гостиницы.
Тем временем Ирайа незаметно выскользнула в окно и поспешила убраться подальше от места последней схватки. Шла она не абы куда, но к порту, где и встретила своего проводника. Тому сегодня повезло: он сумел договориться с одним из местных капитанов, и отбытие в Рах-Наваз ожидалось уже через пару часов. Даррен как раз направлялся в гостиницу, чтобы забрать оттуда Ирайу — и был удивлен, встретив ее по пути.
Причину этой встречи лучше всяких слов объясняли пятна крови на дорожном плаще девушки.
— Гляжу, в переплет попала, — сказал он почти сочувственно. Ирайа в ответ лишь молча кивнула.
Она крепилась как могла, но даже ее, дочь Перворожденного Народа так и тянуло расплакаться и прижаться хотя бы к этому рхавану. Который, как ни крути, был в этом городе единственным существом, не стремящимся ее поймать или убить.
Ночь принесла в пустыню долгожданную прохладу, а на улицы Рах-Наваза — тишину и покой. Огромная луна, похожая на серебряную монету, красовалась в небе, отражалась в воде фонтанов и своим робким бледным светом озаряла башни магов, дома простых горожан, сады и мостовые.
Время от времени над верхушкой какой-нибудь из башен, высящихся над городом, возникали странные сполохи — похожие когда на языки пламени, когда на вспышки молний, а временами и на холодные зеленые огоньки с болот. Это хозяева магического города не спали ночью, дабы пополнить копилку знаний… ну или свой арсенал. Первый вариант больше подходил оптимисту, второй пессимисту, причем пессимисту приезжему. Реалист же сказал бы, что подобрать магическим деяниям аналог в мире простых смертных столь же невозможно, как невозможно объяснить, что такое солнце человеку, слепому от рождения.
И был бы прав больше остальных.
Да, пресловутая сила доступна в самых разных уголках Таэраны. Но только здесь, на том месте, где был основан Рах-Наваз, она велика как нигде. И лишь в Рах-Навазе можно постичь ее в полной мере — целиком отдавшись великому знанию и не боясь кар от менее любознательных сородичей.
Для сравнения: мирхский колдун способен лишь на простые заклятья — наподобие порчи или приворота. Плата за такие скудные умения — участь изгоя и «козла отпущения» при всевозможных невзгодах. Алхимик из Грейпорта может вмиг озолотиться, создав и продав чудодейственное зелье, но при условии, если он прежде не погибнет от очередного опыта. Эльфийский чародей берет силу из кладовой собственной души, управляя ею посредством мысли, чувства и жестов. И вынужден пополнять эту кладовую любыми доступными способами.
Немногое доступно и шаману орочьего племени: управлять… точнее, слегка прикоснуться к искусству повеления стихиями; призывать и толковать видения, наполнять бездушные предметы силой, превращая их в амулеты. Жрецам гномов дано использовать силу лишь посредством наложения загадочных значков-рун, а некромантам востока недоступно ничего, кроме как поднимать мертвых. Или отсрочить собственную смерть.
Все это, по меркам магов Рах-Наваза, не стоило почти ничего. Детские шалости, кокетство и потуги. Рядовой маг, даже не обретший покамест собственных учеников, обязан был уметь использовать силу всеми перечисленными способами — и не ограничиваться только ими. Более того: многие из доступных магам возможностей во всех остальных таэранских землях сочли бы диковинкой и небылицей.
Скажем, начиненные магией предметы, стоящие как целый замок и дающие своему хозяину немалое могущество — лишь один из таких примеров. Из многих примеров…
И все-таки город Рах-Наваз не ограничивался одними лишь башнями магов. Он был прежде всего городом, то есть местом где живет много людей — хотя и городом не совсем обычным. Да, порядок здесь поддерживали не живые люди с оружием, но рукотворные големы, что только с виду кажутся неуклюжими и гремучими грудами металла.
— Ты! Вы! — кричал он, тыкая пальцем в сторону людей с алебардами, — а ну пшли вон! Не ваше, в Бездну, дело! Знаете, вообще, кто мы?
— Ага, — это отозвался капитан городской стражи — могучий детина с пышными рыжими усами, — вы оборзевшие ублюдки, считающие город своей вотчиной.
По мере того, как капитан подходил к взятым в кольцо людям Ордена, его подчиненные послушно расступались, освобождая дорогу и ставя алебарды в вертикальное положение. А командир тем временем отдавал распоряжения:
— Значит, так. Вы, свои железки — на землю. Не трепыхайтесь, а то хуже будет, — затем он повернулся к подчиненным, — этих — заковать в цепи и в тюрьму. Внутри кто-нибудь остался? Проверить.
И несколько стражников с алебардами наперевес направились внутрь гостиницы.
Тем временем Ирайа незаметно выскользнула в окно и поспешила убраться подальше от места последней схватки. Шла она не абы куда, но к порту, где и встретила своего проводника. Тому сегодня повезло: он сумел договориться с одним из местных капитанов, и отбытие в Рах-Наваз ожидалось уже через пару часов. Даррен как раз направлялся в гостиницу, чтобы забрать оттуда Ирайу — и был удивлен, встретив ее по пути.
Причину этой встречи лучше всяких слов объясняли пятна крови на дорожном плаще девушки.
— Гляжу, в переплет попала, — сказал он почти сочувственно. Ирайа в ответ лишь молча кивнула.
Она крепилась как могла, но даже ее, дочь Перворожденного Народа так и тянуло расплакаться и прижаться хотя бы к этому рхавану. Который, как ни крути, был в этом городе единственным существом, не стремящимся ее поймать или убить.
Ночь принесла в пустыню долгожданную прохладу, а на улицы Рах-Наваза — тишину и покой. Огромная луна, похожая на серебряную монету, красовалась в небе, отражалась в воде фонтанов и своим робким бледным светом озаряла башни магов, дома простых горожан, сады и мостовые.
Время от времени над верхушкой какой-нибудь из башен, высящихся над городом, возникали странные сполохи — похожие когда на языки пламени, когда на вспышки молний, а временами и на холодные зеленые огоньки с болот. Это хозяева магического города не спали ночью, дабы пополнить копилку знаний… ну или свой арсенал. Первый вариант больше подходил оптимисту, второй пессимисту, причем пессимисту приезжему. Реалист же сказал бы, что подобрать магическим деяниям аналог в мире простых смертных столь же невозможно, как невозможно объяснить, что такое солнце человеку, слепому от рождения.
И был бы прав больше остальных.
Да, пресловутая сила доступна в самых разных уголках Таэраны. Но только здесь, на том месте, где был основан Рах-Наваз, она велика как нигде. И лишь в Рах-Навазе можно постичь ее в полной мере — целиком отдавшись великому знанию и не боясь кар от менее любознательных сородичей.
Для сравнения: мирхский колдун способен лишь на простые заклятья — наподобие порчи или приворота. Плата за такие скудные умения — участь изгоя и «козла отпущения» при всевозможных невзгодах. Алхимик из Грейпорта может вмиг озолотиться, создав и продав чудодейственное зелье, но при условии, если он прежде не погибнет от очередного опыта. Эльфийский чародей берет силу из кладовой собственной души, управляя ею посредством мысли, чувства и жестов. И вынужден пополнять эту кладовую любыми доступными способами.
Немногое доступно и шаману орочьего племени: управлять… точнее, слегка прикоснуться к искусству повеления стихиями; призывать и толковать видения, наполнять бездушные предметы силой, превращая их в амулеты. Жрецам гномов дано использовать силу лишь посредством наложения загадочных значков-рун, а некромантам востока недоступно ничего, кроме как поднимать мертвых. Или отсрочить собственную смерть.
Все это, по меркам магов Рах-Наваза, не стоило почти ничего. Детские шалости, кокетство и потуги. Рядовой маг, даже не обретший покамест собственных учеников, обязан был уметь использовать силу всеми перечисленными способами — и не ограничиваться только ими. Более того: многие из доступных магам возможностей во всех остальных таэранских землях сочли бы диковинкой и небылицей.
Скажем, начиненные магией предметы, стоящие как целый замок и дающие своему хозяину немалое могущество — лишь один из таких примеров. Из многих примеров…
И все-таки город Рах-Наваз не ограничивался одними лишь башнями магов. Он был прежде всего городом, то есть местом где живет много людей — хотя и городом не совсем обычным. Да, порядок здесь поддерживали не живые люди с оружием, но рукотворные големы, что только с виду кажутся неуклюжими и гремучими грудами металла.
Страница 27 из 41
