Фандом: Гарри Поттер. «По словам Элизабет Кюблер-Росс, когда мы умираем или переживаем тяжелую утрату, мы все проходим пять этапов горя».
Добавить в моё избранное
25 мин, 49 сек 18224
Люди подобны витражным окнам. Они сверкают и сияют, когда светит солнце, но, когда воцаряется тьма, их истинная красота открывается лишь благодаря свету, идущему изнутри.
Элизабет Кюблер-Росс
Этап первый. Отрицание.
Наверное, все дети мечтают о волшебстве. Мечтают хоть раз застукать зубную фею за кражей молочного зуба, подкараулить Санта-Клауса, вылезающего из камина. В детстве многие из нас верят в чудеса. В то, что однажды в дверь постучится волшебник в остроконечной шляпе и предложит целый мир и пару коньков в придачу.
Гермиона Джин Грейнджер никогда не мечтала о несбыточном. Всегда, с самого детства, она хотела стать врачом. Не стоматологом, как родители, а настоящим врачом. Нет, конечно, Гермиона не считала маму с папой ненастоящими врачами, но все-таки стоматология — как-то несерьезно.
Грейнджер хотелось спасать жизни вплоть до того момента, когда высокая темноволосая женщина в странной одежде, с пугающе серьезным выражением лица постучалась в двери их дома.
Как выяснилось, в отличие от большинства сверстников, Гермионе не нужно мечтать о магии. Что ее родители, назвав дочь довольно странным именем, оказались правы — она была иной. Совсем иной.
Гермиона Джин Грейнджер родилась волшебницей. И спустя несколько лет действительно спасла немало человеческих жизней, пусть и не благодаря медицине. Но изучая Чары и Зелья, решая нумерологические задачи, читая литературу по правам угнетаемых волшебниками домовых эльфов и даже нарезая салат для флоббер-червя, в глубине души Гермиона знала, что однажды вернется к детской мечте. — Черт! — Грейнджер торопливо притормозила, чтобы не врезаться в пижонский автомобиль подрезавшего ее парня, который даже не поленился высунуться из окна и что-то крикнуть насчет ее водительских умений. — На себя посмотри, — сквозь зубы процедила девушка, чувствуя, как внутри зарождается волна недовольства, грозящая вскоре затопить все вокруг.
Гермиона ненавидела опаздывать.
При малейшей возможности ее мать цитировала старую пословицу: «Чрезмерно спешащий так же опаздывает, как и чрезмерно медлящий». Сама миссис Грейнджер всегда точно рассчитывала собственное время, поэтому на деловые встречи приходила вовремя, на работу — за десять минут до открытия клиники, а домой — к ужину.
К сожалению, с возрастом Гермиона все больше становилась похожей на отца — суетливого, не слишком опрятного человека, который вечно куда-то спешил и иногда заикался.
Вероятно, Грейнджер следовало вспомнить об одном из законов Мерфи еще ранним утром, когда будильник не прозвенел вовремя из-за севших батареек. Или немного позже, когда в ее крохотной квартирке вылетели пробки, из-за чего Гермионе пришлось скрутить еще влажные волосы в узел на затылке — естественно, фен не работал без электричества. И, разумеется, именно сегодня она должна была попасть в пробку, выбрав наиболее короткий путь к месту работы.
Иначе и быть не могло.
Гермиона с раздражением побарабанила пальцами по рулю. Итак, в свой первый рабочий день в госпитале имени принца Уэльского интерн Грейнджер страшно опаздывала. И ничего не могла с этим поделать.
Однако Гермиона хорошо понимала, почему это случилось. Воспользуйся она магией — и сломавшийся будильник перестал бы быть проблемой, как и вылетевшие пробки, не просушенные до конца волосы, затор на дороге. Пара бытовых заклинаний, аппарация — и Грейнджер спокойно оказалась бы на работе вовремя, такая же собранная и аккуратная, как в годы учебы в Хогвартсе.
Когда Гермиона добралась до раздевалки, она была жутко зла на обстоятельства. Вдобавок ко всему, ее шкафчик оказался занят, интерны уже отправились на обход вместе с ординаторами, а одна из медсестер уставилась на нее так, будто узнала.
Грейнджер быстро натянула хирургический костюм и кроссовки, оставив свои вещи на скамье в раздевалке, и отправилась на поиски начальства. К сожалению, на сестринском посту была только та самая догадливая девица, взирающая на Гермиону с все возрастающим изумлением.
— Я опоздала, как мне найти своего ординатора? — спросила Грейнджер несколько грубее, чем следовало, чтобы отбить у девицы всякую охоту демонстрировать свою догадливость.
— Вы — интерн? — брови медсестры взлетели еще выше, хотя это казалось невозможным. — Но ведь вы… Это же вы! Правда?!
Гермиона закатила глаза. Это было невыносимо.
— Не понимаю, о чем вы.
— Вы — Гермиона Грейнджер, ведь так?
«Поздравляю, Герм, у тебя есть фанат», — прозвучал в ее голове голос, подозрительно напоминающий голос Рона Уизли.
«Теперь ты понимаешь, каково было мне все эти годы», — ухмыльнулся ее собственный внутренний Гарри Поттер.
Гермиона вздохнула. Общение с друзьями прекратилось, как только она поступила в Медицинскую школу в Сиднее. Первое время девушка думала, что разговоры с самой собой на три голоса — явный признак шизофрении.
Элизабет Кюблер-Росс
Этап первый. Отрицание.
Наверное, все дети мечтают о волшебстве. Мечтают хоть раз застукать зубную фею за кражей молочного зуба, подкараулить Санта-Клауса, вылезающего из камина. В детстве многие из нас верят в чудеса. В то, что однажды в дверь постучится волшебник в остроконечной шляпе и предложит целый мир и пару коньков в придачу.
Гермиона Джин Грейнджер никогда не мечтала о несбыточном. Всегда, с самого детства, она хотела стать врачом. Не стоматологом, как родители, а настоящим врачом. Нет, конечно, Гермиона не считала маму с папой ненастоящими врачами, но все-таки стоматология — как-то несерьезно.
Грейнджер хотелось спасать жизни вплоть до того момента, когда высокая темноволосая женщина в странной одежде, с пугающе серьезным выражением лица постучалась в двери их дома.
Как выяснилось, в отличие от большинства сверстников, Гермионе не нужно мечтать о магии. Что ее родители, назвав дочь довольно странным именем, оказались правы — она была иной. Совсем иной.
Гермиона Джин Грейнджер родилась волшебницей. И спустя несколько лет действительно спасла немало человеческих жизней, пусть и не благодаря медицине. Но изучая Чары и Зелья, решая нумерологические задачи, читая литературу по правам угнетаемых волшебниками домовых эльфов и даже нарезая салат для флоббер-червя, в глубине души Гермиона знала, что однажды вернется к детской мечте. — Черт! — Грейнджер торопливо притормозила, чтобы не врезаться в пижонский автомобиль подрезавшего ее парня, который даже не поленился высунуться из окна и что-то крикнуть насчет ее водительских умений. — На себя посмотри, — сквозь зубы процедила девушка, чувствуя, как внутри зарождается волна недовольства, грозящая вскоре затопить все вокруг.
Гермиона ненавидела опаздывать.
При малейшей возможности ее мать цитировала старую пословицу: «Чрезмерно спешащий так же опаздывает, как и чрезмерно медлящий». Сама миссис Грейнджер всегда точно рассчитывала собственное время, поэтому на деловые встречи приходила вовремя, на работу — за десять минут до открытия клиники, а домой — к ужину.
К сожалению, с возрастом Гермиона все больше становилась похожей на отца — суетливого, не слишком опрятного человека, который вечно куда-то спешил и иногда заикался.
Вероятно, Грейнджер следовало вспомнить об одном из законов Мерфи еще ранним утром, когда будильник не прозвенел вовремя из-за севших батареек. Или немного позже, когда в ее крохотной квартирке вылетели пробки, из-за чего Гермионе пришлось скрутить еще влажные волосы в узел на затылке — естественно, фен не работал без электричества. И, разумеется, именно сегодня она должна была попасть в пробку, выбрав наиболее короткий путь к месту работы.
Иначе и быть не могло.
Гермиона с раздражением побарабанила пальцами по рулю. Итак, в свой первый рабочий день в госпитале имени принца Уэльского интерн Грейнджер страшно опаздывала. И ничего не могла с этим поделать.
Однако Гермиона хорошо понимала, почему это случилось. Воспользуйся она магией — и сломавшийся будильник перестал бы быть проблемой, как и вылетевшие пробки, не просушенные до конца волосы, затор на дороге. Пара бытовых заклинаний, аппарация — и Грейнджер спокойно оказалась бы на работе вовремя, такая же собранная и аккуратная, как в годы учебы в Хогвартсе.
Когда Гермиона добралась до раздевалки, она была жутко зла на обстоятельства. Вдобавок ко всему, ее шкафчик оказался занят, интерны уже отправились на обход вместе с ординаторами, а одна из медсестер уставилась на нее так, будто узнала.
Грейнджер быстро натянула хирургический костюм и кроссовки, оставив свои вещи на скамье в раздевалке, и отправилась на поиски начальства. К сожалению, на сестринском посту была только та самая догадливая девица, взирающая на Гермиону с все возрастающим изумлением.
— Я опоздала, как мне найти своего ординатора? — спросила Грейнджер несколько грубее, чем следовало, чтобы отбить у девицы всякую охоту демонстрировать свою догадливость.
— Вы — интерн? — брови медсестры взлетели еще выше, хотя это казалось невозможным. — Но ведь вы… Это же вы! Правда?!
Гермиона закатила глаза. Это было невыносимо.
— Не понимаю, о чем вы.
— Вы — Гермиона Грейнджер, ведь так?
«Поздравляю, Герм, у тебя есть фанат», — прозвучал в ее голове голос, подозрительно напоминающий голос Рона Уизли.
«Теперь ты понимаешь, каково было мне все эти годы», — ухмыльнулся ее собственный внутренний Гарри Поттер.
Гермиона вздохнула. Общение с друзьями прекратилось, как только она поступила в Медицинскую школу в Сиднее. Первое время девушка думала, что разговоры с самой собой на три голоса — явный признак шизофрении.
Страница 1 из 8
