Охота на оленя

Из поместья мы выбрались легко и по пути к конюшням и загонам для кошек никого не встретили. Шут обогнул строение и ловко взобрался по лестнице, ведущей на крышу. Пахло сеном, зерном и лошадьми. В углах копошились мыши, попискивая, чем ужасно раздражали. Лорд Голден присел на корточки и, орудуя кинжалом, вынул одну из досок. Заглянул вниз и удовлетворённо кивнул:

— Здесь.

— Уверен? Загон пуст.

— Да, но на полу лежит свежая трава, а щётки и другие вещи по уходу за животными разложены в идеальном порядке. — Шут сел на солому и стал терпеливо ждать. Порой он был ужасно упрям.

Вздохнув, я развернул плащ и накинул ему на плечи. Друг вздрогнул, на миг зажмурился, а потом улыбнулся и благодарно кивнул. Я знал, что он терпеть не мог холод, тёплая одежда оказалась сейчас необходимой.

Я прислонился к стене и устало закрыл глаза. День был слишком долгим, а дорога — тяжёлой. Ужасно хотелось спать.

Зевнув, я мысленно потянулся к Ночному Волку, но наткнулся на барьер. Сейчас он никого не хотел пускать в свои мысли. Отчасти это можно было объяснить грозившей опасностью, если нас раскроют, с другой — такое его поведение злило меня. Я разучился воспринимать нас отдельно друг от друга, за годы мы с ним слились в одно целое.

Усталость взяла своё, и я не заметил, как уснул. Снилась мне погоня. Трава пружинила под лапами, а нюх щекотал запах страха. Человек бежал быстро. Петлял, как заяц, пытающийся затеряться между деревьями. Рядом с ним витал и другой аромат, резкий и раздражающий. Кошка. Она всё время направляла человека, подгоняла его, словно нерасторопное и медлительное животное.

Ночной волк зарычал и прыгнул. Промахнулся. Тварь увернулась и в два прыжка вскарабкалась на дерево. Человек последовал её примеру. Ночной Волк обошёл дерево кругом, принюхался и завыл от досады, а я…

… проснулся. Надо мной склонился Шут, моя голова лежала у него на коленях. После того, как мы поели, меня разморило, и я, наверное, уснул. Как долго я спал? И почему всё это время Шут был рядом?

Близко. Слишком близко.

Мои глаза были полуприкрыты, и я скорее ощущал, а не видел, как он пальцами осторожно убрал выбившуюся из воинского хвоста прядь волос и заправил за ухо. Потом провёл рукой по лбу, переносице, едва ощутимо коснулся губ и скользнул рукой ниже, невыносимо медленно, дразня. Я ощутил, как кожа покрылась мурашками. Это не было неприятно. Странно, немного неловко и… я не хотел, чтобы он останавливался. Ко мне ещё никогда так не прикасались. Даже в детстве самое большее, что я мог заслужить — похлопывание по плечу и небрежно взъерошенные рукой волосы, словно я был послушной собакой, в очередной раз порадовавшей хозяина.

С Шутом всё было по-другому.

Я закрыл глаза и постарался дышать ровно и размеренно. Мне не хотелось, чтобы друг заметил, что я проснулся, и прекратил. Он мог смутиться и сострить, или же я сказал бы глупость, и мы бы поругались.

Иногда слова были лишними.

Тем временем Шут склонился, щекоча моё лицо тонкими волосами, и…

… поцеловал, легко, едва касаясь губами, но вкус абрикосового бренди всё ещё ощущался. Руки Шута были холодными, но, как и тогда, в каждом его прикосновении чувствовались жар и неловкость. Как будто он что-то очень сильно хотел, но никак не мог себе это позволить, как и тогда, на поляне, во время своеобразного пикника.

То лето было много лет назад, ещё до моей первой поездки в Горное королевство, искалечившее моё тело и изменившее жизнь. Сейчас, укрытый теплым плащом лорда Голдена и лёжа на его коленях, я чувствовал приятную опустошённость, словно наконец-то выздоровел после затяжной болезни.

Когда он попытался убрать руки, я перехватил одну из его ладоней и сжал. Перевернулся на бок, удобнее устраивая голову на коленях Шута, и сказал:

— Ночной Волк загнал принца на дерево. Сейчас он караулит его.

— Правда? — Шут нервно рассмеялся. — Что же, Том, во время охоты ты сможешь его забрать. Пора вставать! — он попытался высвободить руку, но я сжал её крепче.

Всего лишь на миг, чтобы продлить обманчивое ощущение безопасности и умиротворения.

— Фитц? — впервые голос подвёл Шута: тихий, робкий, просящий.

— Ты прав: пора на охоту. — Я сел, щурясь от яркого утреннего света, и искоса посмотрел на Шута.

Холеный аристократ из Джамелии, лорд Голден, выглядел невыспавшимся и помятым. А ещё смущённым. Это было заметно по лёгкому румянцу на золотистой коже и тому, что он избегал смотреть мне в глаза.

Я хмыкнул и сказал:

— Пойдёмте, господин. Боюсь, прекрасные леди не простят, если вы лишите их своего общества.

— Ты прав, Баджерлок! — Шут надменно вздёрнул подбородок и поднялся на ноги, мгновенно надевая маску лорда Голдена, но его глаза всё ещё продолжали озорно блестеть. — Сегодня мы обязаны поймать королевского оленя.