Фандом: Гарри Поттер. Многие из тех, кто окружают Луну Лавгуд в реальности, появляются и в ее грезах. С этими людьми ее связывают незримые нити, сплетаясь в узлы судьбы. Но каждое такое сплетение — лишь одна из граней правды о происходящем…
Добавить в моё избранное
17 мин, 5 сек 15298
И Невилл, который грубо схватил это создание как своего злейшего врага и уже собирался уничтожить — ведь оно пожирало серебристый луноцвет, который он вырастил специально для Луны Лавгуд! — вдруг залюбовался этим маленьким чудовищем. Оно чем-то напомнило ему выдуманных Луной морщерогих кизляков, которых она описывала с таким восхищением, словно сама их разводила!
Луна… Она была его сбывшимся желанием. Невилл с детства мечтал, чтобы у него была сестра — да такая, чтобы понимала и разделяла его интересы! И вот здесь, в Хогвартсе, у него появилась такая подруга. Невилл часто ловил себя на том, что считает ее больше чем подругой — настоящей сестрой.
Он не спал несколько ночей подряд, когда должен был расцвести серебристый луноцвет. Капризный цветок требовал особенного ухода в темное время суток перед цветением, но результат окупил все труды: луноцвет был прекрасен! Он испускал дивный аромат, похожий на запах морских волн. Неяркое свечение его огромного цветка-колокольчика отражалось в глазах Луны, и в этот момент Невилл был по-настоящему счастлив.
И вот теперь Луна лежит в забытьи и до нее не достучаться… Каждую свободную минутку Невилл посвящал чтению редких книг по травоведению, выискивая сведения о растениях, которые могли бы вернуть человека в сознание.
Он бросил гусеницу в лоток для мусора, доверху заполненный увядшими листьями, сухими веточками и прочим, что остается после работы в теплицах. Аккуратно полил спасенный луноцвет и уже собрался было пойти вынести мусор, когда его буквально оглушил многоголосый шум, непривычный для этого места.
У профессора Спраут на занятиях всегда бывало довольно тихо. Теплицы — не то помещение, где можно праздно болтать. Тут всегда хватает работы, а если зазеваешься, рискуешь нехило огрести от какого-нибудь хищного растеньица. Но сейчас к теплицам направлялась гриффиндорская команда по квиддичу, оживленно переговариваясь на ходу.
— Эй, Невилл, хочешь пойти навестить Лавгуд? — еще издалека крикнул ему Джордж.
— А цветов у тебя тут не найдется? В больницу ведь принято ходить с цветами! — деловито спросил Фред, подходя поближе и оглядываясь.
— Есть цветы, а как же! — засуетился Невилл и указал рукой на грядки с декоративными растениями. — Вот, выбирайте…
И тут его взгляд упал на луноцвет. Решение пришло мгновенно.
В Больничное крыло гриффиндорская команда по квиддичу, к великому изумлению мадам Помфри, заявилась с букетами разнообразных цветов, благоухающих на все лады. Позади игроков скромно стоял Невилл, прижимая к себе горшок с луноцветом.
Флоренц смотрел в небо, на серебряный диск ночного светила. И вспоминал серебристые волосы Луны Лавгуд. Вспоминал ее хрупкое тельце, которое он с легкостью поднял с земли, отогнав озверевших жеребят. Увы, их можно понять: им с детства внушают, что Запретный лес — это их вотчина. А еще им внушают, что люди — их враги.
Зачем, ну зачем эта доверчивая девушка пришла сюда, не предупредив его заранее? А если бы он вовремя не подоспел? Флоренц почувствовал, как мороз пробежал по его шкуре, хотя весенняя ночь была теплой. Он вновь и вновь вспоминал слова Бейна. Жестокие, беспощадные слова.
— Забудь о ней. Нам с ними не по пути. Ты прекрасно знаешь, что они не считают нас равными себе и смотрят на нас свысока.
Флоренц, сердце которого полыхнуло гневом, ответил ему тогда:
— Ты считаешь, я не должен был ее спасать?
Он ожидал, что Бейн разозлится, как это часто бывало во время разговоров о людях, но тот на удивление спокойно заявил:
— Должен был. Я уже благодарил тебя за это и не постыжусь поблагодарить вновь. Ты спас не человека — ты спас репутацию всего нашего племени. Если бы ее забили насмерть, наши отношения с людьми сильно ухудшились бы. А так — мне удалось договориться с Дамблдором, что дело замнут. Нарушительницу, проникшую в Запретный лес, вылечат. Но память ей стирать не станут. Конечно, Дамблдор был бы не против этого (я бы даже сказал — за!), но после того как ты принес ее в школу на глазах у кучи народу, да еще и честно рассказал, что с ней случилось, лишать воспоминаний об этом пришлось бы весь Хогвартс… Впрочем, может так произойти, что у нее и без того не сохранится воспоминаний о случившемся. Для нас такой исход был бы идеальным. Одно дело — когда о жестокости кентавров ходят лишь смутные слухи, и совсем другое — когда об этом рассказывает сама жертва происшествия.
Флоренц понимал, на что намекает Бейн. К магии излечения Флоренц обязан был подмешать магию забвения. В их племени старались не оставлять людям воспоминаний о контактах с кентаврами (тем более — о таких случаях, как этот, когда человека чуть не затоптали насмерть). И сейчас Бейн фактически спрашивал Флоренца, добавил ли тот магию забвения в общее исцеляющее воздействие.
— Я сделал все, что нужно. Она ничего не вспомнит, — выдохнул Флоренц.
Луна… Она была его сбывшимся желанием. Невилл с детства мечтал, чтобы у него была сестра — да такая, чтобы понимала и разделяла его интересы! И вот здесь, в Хогвартсе, у него появилась такая подруга. Невилл часто ловил себя на том, что считает ее больше чем подругой — настоящей сестрой.
Он не спал несколько ночей подряд, когда должен был расцвести серебристый луноцвет. Капризный цветок требовал особенного ухода в темное время суток перед цветением, но результат окупил все труды: луноцвет был прекрасен! Он испускал дивный аромат, похожий на запах морских волн. Неяркое свечение его огромного цветка-колокольчика отражалось в глазах Луны, и в этот момент Невилл был по-настоящему счастлив.
И вот теперь Луна лежит в забытьи и до нее не достучаться… Каждую свободную минутку Невилл посвящал чтению редких книг по травоведению, выискивая сведения о растениях, которые могли бы вернуть человека в сознание.
Он бросил гусеницу в лоток для мусора, доверху заполненный увядшими листьями, сухими веточками и прочим, что остается после работы в теплицах. Аккуратно полил спасенный луноцвет и уже собрался было пойти вынести мусор, когда его буквально оглушил многоголосый шум, непривычный для этого места.
У профессора Спраут на занятиях всегда бывало довольно тихо. Теплицы — не то помещение, где можно праздно болтать. Тут всегда хватает работы, а если зазеваешься, рискуешь нехило огрести от какого-нибудь хищного растеньица. Но сейчас к теплицам направлялась гриффиндорская команда по квиддичу, оживленно переговариваясь на ходу.
— Эй, Невилл, хочешь пойти навестить Лавгуд? — еще издалека крикнул ему Джордж.
— А цветов у тебя тут не найдется? В больницу ведь принято ходить с цветами! — деловито спросил Фред, подходя поближе и оглядываясь.
— Есть цветы, а как же! — засуетился Невилл и указал рукой на грядки с декоративными растениями. — Вот, выбирайте…
И тут его взгляд упал на луноцвет. Решение пришло мгновенно.
В Больничное крыло гриффиндорская команда по квиддичу, к великому изумлению мадам Помфри, заявилась с букетами разнообразных цветов, благоухающих на все лады. Позади игроков скромно стоял Невилл, прижимая к себе горшок с луноцветом.
Флоренц смотрел в небо, на серебряный диск ночного светила. И вспоминал серебристые волосы Луны Лавгуд. Вспоминал ее хрупкое тельце, которое он с легкостью поднял с земли, отогнав озверевших жеребят. Увы, их можно понять: им с детства внушают, что Запретный лес — это их вотчина. А еще им внушают, что люди — их враги.
Зачем, ну зачем эта доверчивая девушка пришла сюда, не предупредив его заранее? А если бы он вовремя не подоспел? Флоренц почувствовал, как мороз пробежал по его шкуре, хотя весенняя ночь была теплой. Он вновь и вновь вспоминал слова Бейна. Жестокие, беспощадные слова.
— Забудь о ней. Нам с ними не по пути. Ты прекрасно знаешь, что они не считают нас равными себе и смотрят на нас свысока.
Флоренц, сердце которого полыхнуло гневом, ответил ему тогда:
— Ты считаешь, я не должен был ее спасать?
Он ожидал, что Бейн разозлится, как это часто бывало во время разговоров о людях, но тот на удивление спокойно заявил:
— Должен был. Я уже благодарил тебя за это и не постыжусь поблагодарить вновь. Ты спас не человека — ты спас репутацию всего нашего племени. Если бы ее забили насмерть, наши отношения с людьми сильно ухудшились бы. А так — мне удалось договориться с Дамблдором, что дело замнут. Нарушительницу, проникшую в Запретный лес, вылечат. Но память ей стирать не станут. Конечно, Дамблдор был бы не против этого (я бы даже сказал — за!), но после того как ты принес ее в школу на глазах у кучи народу, да еще и честно рассказал, что с ней случилось, лишать воспоминаний об этом пришлось бы весь Хогвартс… Впрочем, может так произойти, что у нее и без того не сохранится воспоминаний о случившемся. Для нас такой исход был бы идеальным. Одно дело — когда о жестокости кентавров ходят лишь смутные слухи, и совсем другое — когда об этом рассказывает сама жертва происшествия.
Флоренц понимал, на что намекает Бейн. К магии излечения Флоренц обязан был подмешать магию забвения. В их племени старались не оставлять людям воспоминаний о контактах с кентаврами (тем более — о таких случаях, как этот, когда человека чуть не затоптали насмерть). И сейчас Бейн фактически спрашивал Флоренца, добавил ли тот магию забвения в общее исцеляющее воздействие.
— Я сделал все, что нужно. Она ничего не вспомнит, — выдохнул Флоренц.
Страница 2 из 5
