Фандом: Гарри Поттер. Многие из тех, кто окружают Луну Лавгуд в реальности, появляются и в ее грезах. С этими людьми ее связывают незримые нити, сплетаясь в узлы судьбы. Но каждое такое сплетение — лишь одна из граней правды о происходящем…
Добавить в моё избранное
17 мин, 5 сек 15303
Его гладиолусы отправились на подоконник еще раньше, чем тюльпаны Джорджа — и ему было абсолютно безразлично, где их поставили.
Невилл стоял у кровати подруги, вцепившись мертвой хваткой в горшок с луноцветом и не отрывая взгляда от ее лица. Оно было белым и неподвижным. И это было очень страшно. Невилл смотрел — и не мог пошевелиться. Очнулся он, лишь когда Анджелина легонько толкнула его в спину — отойди, мол. Она как раз расставляла цветы, принесенные девочками, по обе стороны от изголовья кровати Луны.
Но мадам Помфри, подошедшая посмотреть, что тут происходит, моментально свела к нулю все дизайнерские усилия Анджелины.
— Вы с ума сошли — раздражать больную сильными запахами? — суровая владычица Больничного крыла сказала это негромко, но таким голосом, что Анджелина тут же кинулась переставлять сирень и другие цветы подальше от кровати Луны — на стол и на подоконники. Фред и Джордж расплылись в довольных ухмылках.
— А вы чего застыли, Лонгботтом? — проговорила мадам Помфри над самым ухом Невилла, отчего тот вздрогнул, чуть не выронив горшок с луноцветом. — Поставьте, наконец, свой цветок!
— Но… куда, мадам Помфри? — пролепетал растерянный Невилл, на глазах которого колдомедик только что разогнала устроенную Анджелиной «выставку цветов». Мадам Помфри внимательно вгляделась в его лицо, взяла у него горшок с цветком и поставила на тумбочку у кровати Луны.
— Он почти не пахнет, — удовлетворенно пояснила она гриффиндорцам, кивнув на луноцвет. Джордж дернулся — видимо, хотел что-то сказать. Но Фред толкнул его в бок, и тот притих. А Невилл не знал, обижаться ему или радоваться. У луноцвета был просто дивный, на его взгляд, запах! Аромат моря и водных растений. С другой стороны, его цветок стоит теперь в изголовье кровати Луны. Ради этого можно и стерпеть обиду — в конце концов, колдомедики не обязаны поголовно разбираться в травологии и цветочных ароматах.
— Насмотрелись на свою подругу, мои дорогие? А теперь будьте любезны покинуть палату! Время посещения истекло! — голос мадам Помфри словно невидимой метлой вымел гриффиндорскую команду по квиддичу из Больничного крыла.
Невилл сжался на краешке кровати Луны, словно надеясь, что его не заметят. Мадам Помфри подошла к нему, похлопала по плечу и сказала почти ласково:
— Идите, идите, Лонгботтом…
И в этот момент Луна застонала и сказала:
— Море…
Невилл, вздрогнув, схватил Луну за руку. За его спиной прошелестели юбки мадам Помфри — она бросилась за директором.
Окна Больничного крыла ярко горели в лучах заходящего солнца. Отсюда, с берега озера, их было очень хорошо видно. Темноволосый худощавый подросток, к серым глазам которого очень шел слизеринский галстук, сидел на большом камне и смотрел на эти окна, не отрываясь, пока не заметил, что к нему от замка спускается другой, в такой же форме. Ветер развевал мантию идущего и ерошил его светлые, платинового оттенка волосы.
— Привет, Нотт!
— Привет, Малфой! А отчего ты без своего эскорта?
— Отправил их в Хогсмид, благо, сегодня выходной. Хочу поговорить с тобой без свидетелей.
— Да? — едва уловимо улыбнулся Нотт. — И поэтому ты говоришь со мной здесь, где нас могут увидеть из любого окна?
— Ничего страшного. Зато услышать не могут. Не так ли?
Нотт уставился на него вопросительным взглядом. Малфой, словно не заметив этого взгляда, спокойно продолжал — так, словно вел светскую беседу о незначительных вещах:
— Ты в курсе, что Лавгуд уже выписали?
— Когда? — спросил Нотт — пожалуй, несколько порывисто для светской беседы.
— Примерно час назад.
Малфой выдержал театральную паузу, с наслаждением глядя на лицо Нотта, которое на глазах становилось все более напряженным. Ответной реплики Малфой так и не дождался, поэтому продолжил:
— Я только что слышал, как Помфри говорила с МакГонагалл и Дамблдором на эту тему. Помфри тихо сказала что-то насчет магии кентавров. А Макгонагалл ответила, что это даже и к лучшему, что «бедная девочка» ничего не помнит — ни того, как ее избивали, ни того, как ее спасли. А директор добавил, что на его взгляд, второе даже важнее, чем первое. Понимаешь, Нотт? Кстати, тот кентавр был ничего так — даже наши девчонки нашли его красивым!
Нотт сжал челюсти. На его смуглых щеках выступил багровый румянец. Но когда он наконец заговорил, его спокойный голос совершенно не вязался с его внешним видом:
— Все это очень интересно, Малфой, но ты, кажется, собирался поговорить со мной о чем-то важном?
— Я уже это делаю, — улыбнулся Малфой.
— Извини, но я этого пока не заметил, — ответил Нотт с каменным лицом.
— Ладно, тогда скажу открыто. Я все видел, Нотт.
— Что именно? — спросил его собеседник голосом, лишенным какого бы то ни было выражения.
— Я видел, как ты накладывал Империус на Лавгуд.
Невилл стоял у кровати подруги, вцепившись мертвой хваткой в горшок с луноцветом и не отрывая взгляда от ее лица. Оно было белым и неподвижным. И это было очень страшно. Невилл смотрел — и не мог пошевелиться. Очнулся он, лишь когда Анджелина легонько толкнула его в спину — отойди, мол. Она как раз расставляла цветы, принесенные девочками, по обе стороны от изголовья кровати Луны.
Но мадам Помфри, подошедшая посмотреть, что тут происходит, моментально свела к нулю все дизайнерские усилия Анджелины.
— Вы с ума сошли — раздражать больную сильными запахами? — суровая владычица Больничного крыла сказала это негромко, но таким голосом, что Анджелина тут же кинулась переставлять сирень и другие цветы подальше от кровати Луны — на стол и на подоконники. Фред и Джордж расплылись в довольных ухмылках.
— А вы чего застыли, Лонгботтом? — проговорила мадам Помфри над самым ухом Невилла, отчего тот вздрогнул, чуть не выронив горшок с луноцветом. — Поставьте, наконец, свой цветок!
— Но… куда, мадам Помфри? — пролепетал растерянный Невилл, на глазах которого колдомедик только что разогнала устроенную Анджелиной «выставку цветов». Мадам Помфри внимательно вгляделась в его лицо, взяла у него горшок с цветком и поставила на тумбочку у кровати Луны.
— Он почти не пахнет, — удовлетворенно пояснила она гриффиндорцам, кивнув на луноцвет. Джордж дернулся — видимо, хотел что-то сказать. Но Фред толкнул его в бок, и тот притих. А Невилл не знал, обижаться ему или радоваться. У луноцвета был просто дивный, на его взгляд, запах! Аромат моря и водных растений. С другой стороны, его цветок стоит теперь в изголовье кровати Луны. Ради этого можно и стерпеть обиду — в конце концов, колдомедики не обязаны поголовно разбираться в травологии и цветочных ароматах.
— Насмотрелись на свою подругу, мои дорогие? А теперь будьте любезны покинуть палату! Время посещения истекло! — голос мадам Помфри словно невидимой метлой вымел гриффиндорскую команду по квиддичу из Больничного крыла.
Невилл сжался на краешке кровати Луны, словно надеясь, что его не заметят. Мадам Помфри подошла к нему, похлопала по плечу и сказала почти ласково:
— Идите, идите, Лонгботтом…
И в этот момент Луна застонала и сказала:
— Море…
Невилл, вздрогнув, схватил Луну за руку. За его спиной прошелестели юбки мадам Помфри — она бросилась за директором.
Окна Больничного крыла ярко горели в лучах заходящего солнца. Отсюда, с берега озера, их было очень хорошо видно. Темноволосый худощавый подросток, к серым глазам которого очень шел слизеринский галстук, сидел на большом камне и смотрел на эти окна, не отрываясь, пока не заметил, что к нему от замка спускается другой, в такой же форме. Ветер развевал мантию идущего и ерошил его светлые, платинового оттенка волосы.
— Привет, Нотт!
— Привет, Малфой! А отчего ты без своего эскорта?
— Отправил их в Хогсмид, благо, сегодня выходной. Хочу поговорить с тобой без свидетелей.
— Да? — едва уловимо улыбнулся Нотт. — И поэтому ты говоришь со мной здесь, где нас могут увидеть из любого окна?
— Ничего страшного. Зато услышать не могут. Не так ли?
Нотт уставился на него вопросительным взглядом. Малфой, словно не заметив этого взгляда, спокойно продолжал — так, словно вел светскую беседу о незначительных вещах:
— Ты в курсе, что Лавгуд уже выписали?
— Когда? — спросил Нотт — пожалуй, несколько порывисто для светской беседы.
— Примерно час назад.
Малфой выдержал театральную паузу, с наслаждением глядя на лицо Нотта, которое на глазах становилось все более напряженным. Ответной реплики Малфой так и не дождался, поэтому продолжил:
— Я только что слышал, как Помфри говорила с МакГонагалл и Дамблдором на эту тему. Помфри тихо сказала что-то насчет магии кентавров. А Макгонагалл ответила, что это даже и к лучшему, что «бедная девочка» ничего не помнит — ни того, как ее избивали, ни того, как ее спасли. А директор добавил, что на его взгляд, второе даже важнее, чем первое. Понимаешь, Нотт? Кстати, тот кентавр был ничего так — даже наши девчонки нашли его красивым!
Нотт сжал челюсти. На его смуглых щеках выступил багровый румянец. Но когда он наконец заговорил, его спокойный голос совершенно не вязался с его внешним видом:
— Все это очень интересно, Малфой, но ты, кажется, собирался поговорить со мной о чем-то важном?
— Я уже это делаю, — улыбнулся Малфой.
— Извини, но я этого пока не заметил, — ответил Нотт с каменным лицом.
— Ладно, тогда скажу открыто. Я все видел, Нотт.
— Что именно? — спросил его собеседник голосом, лишенным какого бы то ни было выражения.
— Я видел, как ты накладывал Империус на Лавгуд.
Страница 4 из 5
