Белые розы под снегом

Глава первая. В которой на Северуса напали

Северуса спасли инстинкты, отточенные многочисленными дуэлями с Люциусом. Он уловил звук приближающегося заклятья и успел отпрянуть — прямо перед ним угол дома в Тупике прядильщиков разнесло вдребезги. Повернувшись, на другой стороне улицы он заметил незадачливого убийцу и понял свою ошибку. Движущуюся мишень поразить было сложно, но выпущенное прямо в цель заклятье отразить не мог даже защитный амулет.

От следующего заклинания он отпрыгнул. Зеленая вспышка врезалась в стену над его головой, следом еще одна. Падая, Северус вытащил палочку, метнул в нападавшего сектумсемпру, зная, что не попадет, но надеясь выиграть хотя бы пару секунд, и бросился вперед.

Входная дверь дома была открыта. Он нырнул внутрь, захлопнул ее, но все равно чувствовал себя как на ладони. Мебель почти вся была продана, а какую не получилось очистить от крови — сожжена. В окна, с которых давно сняли занавески, струился солнечный свет и Северус слишком хорошо осознавал, что его защищают лишь стекла и старые кирпичные стены.

Домик содрогнулся. Споткнувшись, Северус схватился за перила, бегом взлетел на второй этаж и едва ступил на площадку, входная дверь разлетелась в щепки. Красная вспышка заклятья разнесла ступеньку, на которой он только что стоял.

Он укрылся в ближайшей комнате — своей старой спальне. На голом матрасе покоилась сумка с вещами — через несколько минут он собирался встретиться с Люциусом и отправиться к нему в качестве личного зельевара. Люциус уверял, что должность эта вполне традиционна, нет ничего удивительного в том, чтобы нанять зельевара для личных нужд, как нанимают художников или поэтов, и что Абраксас, прекрасно это зная, примет все как должное.

Теперь у Северус появились сомнения, что Люциус адекватно оценил приверженность отца традициям.

— Не пытайся сбежать, грязнокровка! Я тебя на кусочки порву! — громко топоча, его преследователь начал подниматься.

Северус вскинул палочку. Было легко поддаться панике, потеряться в бешеном ритме сердцебиения, ошибиться с заклятьем. Если бы Люциус не потратил столько времени, обучая его дуэльному искусству, он бы сейчас подождал, когда убийца появится в дверях, и все свелось бы к тому, чье заклятье окажется быстрее. Но Люциус научил его иначе.

Он повернулся, прицелился, словно перед ним не было хлипкой стены, и метнул сектумсемпру, спокойно и уверенно. Стена треснула, смялась. Раздался резкий вскрик. Кровь брызнула на потолок и дальнюю стену. В воздух взметнулась белая известковая пыль и медленно осела, открывая взгляду разрезанное надвое тело. Кишки вывалились на лестницу. Глаза удивленно взирали в пустоту, рот застыл в немом крике.

Несколько секунд Северус не мог отвести взгляд. Следом пришла мысль сбежать подальше и никогда не возвращаться. Не ради собственной безопасности, а ради Люциуса. Сыну чистокровного аристократа будет проще без камня на шее в виде грязнокровки.

Но мысль о Люциусе же убедила его остаться и немедленно аппарировать в поместье Малфоев. Раз Абраксас так легко решился списать грязнокровку со счета, какое наказание он приготовил непокорному наследнику?

Сумку он оставил — она бы только мешала. И аппарировал не к главному входу, а в сторону, где деревья скрыли его присутствие. Высокая ограда с ровными прутьями, за которые было трудно уцепиться, немного его задержала, но Северус годами лазил через такие ограды, вторгаясь на чужую собственность, чтобы поживиться дикими ягодами или нарвать поганок, о которых сами владельцы и знать не знали.

Он лишь однажды был в поместье Малфоев, но много раз рассматривал его из деревни у подножия холма. Похожий на замок дом был прекрасен. Сложенный из серого камня, перемежающегося белыми колоннами, окруженный ухоженным садом и неприветливой железной оградой. Люциус считал дом суровым. Северусу он казался райской обителью — безопасной, надежной, крепкой.

Перебравшись через ограду, Северус прокрался вдоль нее, держась ближе к земле и стараясь не высовываться из теней, отбрасываемых ивами и густым кустарником. Он понятия не имел, следует ли опасаться охранных заклинаний. Пока что тревогу никто не бил. Из сада доносился птичий щебет и стрекот цикад. Добравшись до задней двери, он услышал незнакомый звук — свист и резкие щелчки, повторяющиеся снова и снова.

Очень осторожно он подкрался ближе, чтобы разглядеть хоть что-нибудь сквозь кустарник и не выдать себя. Послышались голоса. Один что-то говорил в такт свисту, другой вскрикивал с каждым щелчком.

Наконец, он разглядел Люциуса. Запястья его были вздернуты вверх и привязаны к колонне, мантия с рубашкой разорваны и заляпаны кровью от полосующей его спину плети. Абраксас замахивался что было сил, проклиная своего бесполезного отпрыска за то, что тот связался с грязнокровкой. Стиснув зубы, Люциус пытался сдержать крик, содрогаясь с каждым ударом.