Фандом: Гарри Поттер. Жизнь обошлась с Северусом жестоко. Нарцисса вышла замуж за едва знакомого человека. На них обоих заявил права Люциус, оба стараются найти свое место: рядом друг с другом, в семействе Малфоев, и выжить в войне света с тьмой.
Добавить в моё избранное
64 мин, 6 сек 1339
Большинство зельеваров использовали едва ли половину места, что занимал Северус, а их редчайшие ингредиенты были надежно спрятаны в шкафах. А тут ее глазам предстали ядовитая драконья печень, клыки морского змея, чешуя венгерской хвостороги, хранящиеся в банках рядом с когтями виверны и ядом аспида.
Она оглядела сплошь заставленную стеллажами лабораторию, четыре кладовые — если чуланы можно так назвать — и шкафы, которые, скорее всего, обеспечивали не столько труднодоступность, сколько использовались для хранения светочувствительных веществ.
Это не было обиталищем тщеславного зельевара, притворяющегося мастером.
— Что ты имеешь в виду, он ничего не знает? — спросила она, внимательно наблюдая за реакцией собеседника. — Он профессор Хогвартса. Такая честь выпадает только сведущим в своем деле.
— Раз так, удивительно, что кто-то вообще может приготовить зелье от простуды, не говоря уже о чем-то более сложном.
— Его зелья удачнее моих, — в голосе Нарциссы послышалась обида. — Хотя я точно следую рецепту, но все равно они не всегда получаются, — она взглянула на котел и закрыла глаза.
Северус не мог отвести взгляд — так она переменилась. Сейчас перед ним стояла не чистокровная ведьма, подписавшая с Люциусом брачный контракт. В ней не было ни высокомерия, ни холодности или злобы.
Нарцисса шагнула к полкам, присмотрелась к ингредиентам.
— Пыльца фей, пыльца эльфеек, прах вампиров, — прошептала она. — Их нельзя купить. Ты сам их собрал. Так делали древние мастера.
— У моих зелий нет звучных названий, — слабо возразил Северус.
— Но ты сам придумываешь рецепты, — она не спрашивала, а констатировала факт.
Было видно, что ей очень хочется спросить, как именно он это делает, но она сдерживает любопытство, чтобы не показаться бестактной. Желание разобраться в чем-то и досаду от невозможности это сделать Северус понимал хорошо.
Все же, она супруга его возлюбленного. Порадовать ее — значит порадовать Люциуса.
— Я могу показать, как.
Нарцисса отшатнулась от полок, словно обжегшись, и предупредила:
— Не надо меня жалеть.
Уязвленную гордость Северус также мог распознать с легкостью. Он сам долгое время упивался своей нищетой, упорно отказывался принимать подарки, считая их милостыней, и верил, что если за него платят, то он становится должником. Люциус приложил немало усилий, чтобы его разубедить. Для Нарциссы подобные чувства также были не в новинку, но по другой причине.
— Я делаю это не из жалости. Люциус был прав — я не могу оставаться здесь постоянно. Если заболею, то не смогу заботиться о ребенке. Ваша помощь может пригодиться.
Нарцисса настороженно молчала, взвешивая его слова. Ее можно было понять. Они оба привыкли ко лжи и интригам, особенно в окружении родных. Вероятно, в семействе Блэков при этом просто не повышали голоса и обходились без рукоприкладства.
— Вы также свободны от обязанностей Рыцаря, — добавил он. — Если нас с Люциусом призовут, вы сможете присмотреть за зельем.
— Я служу Рыцарям Вальпургии так же, как и ты, — Нарцисса прижала руку к груди, словно ее ранили его слова.
— Я не сомневаюсь, — немедленно отозвался он. — Но несмотря на наши с Люциусом тренировки мне до сих пор кажется, что в бою я для него обуза. Простите, я просто не знаю, насколько хорошо вы сражаетесь…
Нарцисса напряглась. Северус подумал, что сарказм был лишним, и сейчас у него будет возможность оценить ее боевые умения. Но она лишь странно улыбнулась и кивнула.
— Хорошо. Обучи меня, чему сможешь. В свободное время я продолжу читать твои заметки на полях. Когда ты будешь присматривать за котлом, я заставлю Люциуса поднатаскать меня в дуэльном искусстве.
Северус улыбнулся тоже. Не привычно и широко, и не дерзко, как Нарцисса, а едва-едва, снисходительно приподняв уголки губ — как улыбался Люциусу.
— Лучшего учителя и пожелать нельзя.
— Для чего именно?
— И того и другого, — он взял нож и поманил ее ближе. — Но сейчас давайте займемся делом.
Поморщившись, Нарцисса закатала узкий рукав платья и протянула ему руку. Взяв ее за запястье, Северус удивился тому, какой мягкой показалась ее кожа, какой теплой она сама. Нащупал у локтя неровные, грубые участки — шрамы — но не показал вида, что заметил их. Неудивительно, что она носит длинные рукава.
Однако Нарцисса его реакцию заметила и сухо осведомилась:
— У тебя шрамов нет?
— Мои не на таком видном месте. Они выше на руках и на спине.
— Как у нашего мужа.
Кровь темным кружевом оплела ее руку. В отличие от Люциуса, Нарцисса во время процедуры не шевелилась и не издала ни звука, когда Северус залечил рану. Убедившись, что рука чистая, она опустила рукав, застегнула, и тщательно расправила складочки.
— Ты же знаешь, что он волнуется за тебя.
Она оглядела сплошь заставленную стеллажами лабораторию, четыре кладовые — если чуланы можно так назвать — и шкафы, которые, скорее всего, обеспечивали не столько труднодоступность, сколько использовались для хранения светочувствительных веществ.
Это не было обиталищем тщеславного зельевара, притворяющегося мастером.
— Что ты имеешь в виду, он ничего не знает? — спросила она, внимательно наблюдая за реакцией собеседника. — Он профессор Хогвартса. Такая честь выпадает только сведущим в своем деле.
— Раз так, удивительно, что кто-то вообще может приготовить зелье от простуды, не говоря уже о чем-то более сложном.
— Его зелья удачнее моих, — в голосе Нарциссы послышалась обида. — Хотя я точно следую рецепту, но все равно они не всегда получаются, — она взглянула на котел и закрыла глаза.
Северус не мог отвести взгляд — так она переменилась. Сейчас перед ним стояла не чистокровная ведьма, подписавшая с Люциусом брачный контракт. В ней не было ни высокомерия, ни холодности или злобы.
Нарцисса шагнула к полкам, присмотрелась к ингредиентам.
— Пыльца фей, пыльца эльфеек, прах вампиров, — прошептала она. — Их нельзя купить. Ты сам их собрал. Так делали древние мастера.
— У моих зелий нет звучных названий, — слабо возразил Северус.
— Но ты сам придумываешь рецепты, — она не спрашивала, а констатировала факт.
Было видно, что ей очень хочется спросить, как именно он это делает, но она сдерживает любопытство, чтобы не показаться бестактной. Желание разобраться в чем-то и досаду от невозможности это сделать Северус понимал хорошо.
Все же, она супруга его возлюбленного. Порадовать ее — значит порадовать Люциуса.
— Я могу показать, как.
Нарцисса отшатнулась от полок, словно обжегшись, и предупредила:
— Не надо меня жалеть.
Уязвленную гордость Северус также мог распознать с легкостью. Он сам долгое время упивался своей нищетой, упорно отказывался принимать подарки, считая их милостыней, и верил, что если за него платят, то он становится должником. Люциус приложил немало усилий, чтобы его разубедить. Для Нарциссы подобные чувства также были не в новинку, но по другой причине.
— Я делаю это не из жалости. Люциус был прав — я не могу оставаться здесь постоянно. Если заболею, то не смогу заботиться о ребенке. Ваша помощь может пригодиться.
Нарцисса настороженно молчала, взвешивая его слова. Ее можно было понять. Они оба привыкли ко лжи и интригам, особенно в окружении родных. Вероятно, в семействе Блэков при этом просто не повышали голоса и обходились без рукоприкладства.
— Вы также свободны от обязанностей Рыцаря, — добавил он. — Если нас с Люциусом призовут, вы сможете присмотреть за зельем.
— Я служу Рыцарям Вальпургии так же, как и ты, — Нарцисса прижала руку к груди, словно ее ранили его слова.
— Я не сомневаюсь, — немедленно отозвался он. — Но несмотря на наши с Люциусом тренировки мне до сих пор кажется, что в бою я для него обуза. Простите, я просто не знаю, насколько хорошо вы сражаетесь…
Нарцисса напряглась. Северус подумал, что сарказм был лишним, и сейчас у него будет возможность оценить ее боевые умения. Но она лишь странно улыбнулась и кивнула.
— Хорошо. Обучи меня, чему сможешь. В свободное время я продолжу читать твои заметки на полях. Когда ты будешь присматривать за котлом, я заставлю Люциуса поднатаскать меня в дуэльном искусстве.
Северус улыбнулся тоже. Не привычно и широко, и не дерзко, как Нарцисса, а едва-едва, снисходительно приподняв уголки губ — как улыбался Люциусу.
— Лучшего учителя и пожелать нельзя.
— Для чего именно?
— И того и другого, — он взял нож и поманил ее ближе. — Но сейчас давайте займемся делом.
Поморщившись, Нарцисса закатала узкий рукав платья и протянула ему руку. Взяв ее за запястье, Северус удивился тому, какой мягкой показалась ее кожа, какой теплой она сама. Нащупал у локтя неровные, грубые участки — шрамы — но не показал вида, что заметил их. Неудивительно, что она носит длинные рукава.
Однако Нарцисса его реакцию заметила и сухо осведомилась:
— У тебя шрамов нет?
— Мои не на таком видном месте. Они выше на руках и на спине.
— Как у нашего мужа.
Кровь темным кружевом оплела ее руку. В отличие от Люциуса, Нарцисса во время процедуры не шевелилась и не издала ни звука, когда Северус залечил рану. Убедившись, что рука чистая, она опустила рукав, застегнула, и тщательно расправила складочки.
— Ты же знаешь, что он волнуется за тебя.
Страница 8 из 19
