Фандом: Гарри Поттер. Жизнь обошлась с Северусом жестоко. Нарцисса вышла замуж за едва знакомого человека. На них обоих заявил права Люциус, оба стараются найти свое место: рядом друг с другом, в семействе Малфоев, и выжить в войне света с тьмой.
Добавить в моё избранное
64 мин, 6 сек 1335
«Так будет лучше», — думал он, пристраивая подушку и одеяло в углу лаборатории. Пришлось переставить стеллажи с насекомыми и арахнидами к редко используемым сушеным цветам, зато так с импровизированного спального места был хорошо виден котел.
Варево бодро кипело, в темно-красной массе свивались белые спирали, не смешиваясь с красным и не растворяясь. Это ободряло. Прежде ему не доводилось творить детей, и он с содроганием думал, что с сыном или дочерью Люциуса что-то может пойти не так.
Почему-то он был уверен, что получится мальчик, хотя точно это выяснится только в самом конце, когда младенец всплывет на поверхность и протянет к ним ручки.
— Решил обосноваться здесь надолго?
Северус встал так стремительно, что закружилась голова. Пришлось опереться о стену. Люциус тут же оказался рядом, придержал его за талию, скользнул ладонью по затылку.
— Ты слишком бледный. Сильнее обычного, — шепнул он. Коснулся нежной кожи под глазами Северуса, погладил его по щеке. — И уставший.
На мгновение тот позволил себе расслабиться, забыть о жене наверху.
— Процесс немного утомителен, вот и все, — он отступил, уходя из кольца рук Люциуса. Подошел к котлу и вгляделся в его содержимое. Белые завитки поблекли. Скоро нужно добавлять кровь.
— Поднимайся наверх, когда тебе понадобится отдых, — Люциус казался непривычно растерянным, озадаченным.
— Будет лучше, если я останусь здесь, — Северус сделал вид, что занят поисками подходящей емкости и ножа. — На всякий случай.
Люциус подошел совсем близко, коснулся уголка губ Северуса, повернул его к себе лицом. Северус позволил ему, позволил и поцелуй, но не более.
Люциус отстранился.
— Мне нужна твоя рука, — вздохнул Северус.
— Она давно твоя, — растерялся Люциус, и только тут заметил нож у него в руке. — Ах, вот зачем…
Закатав рукав, он протянул Северусу руку. Тот сделал глубокий надрез на предплечье — кровь побежала в подставленный пузырек. Когда тот наполнился, Северус залечил ранку и помазал душицей, чтобы не осталось шрама.
— Следующую порцию добавлять через неделю, — он закупорил пузырек и отставил. — Если хочешь, я могу…
— Я хочу, чтобы ты позаботился и о себе тоже, — Люциус взял его за плечи н повернул к себе. — Ты так заболеешь.
— Со мной все в порядке. Даже если заболею, тут самое место, чтобы привести себя в норму.
— Северус…
— Люциус, пожалуйста, — Северус освободился из его объятий и отвернулся.
К его облегчению и отчаянью, Люциус не стал настаивать. Он лишь протянул руку, но тут же опустил, обескураженный.
— Как хочешь, — сказал тихо, и удалился.
Северус не мог пошевелиться. Только когда часы отмерили прошедшие полчаса, он взял свечу, подошел к котлу, осторожно слил в котел расплавленный воск, а затем коснулся фитилем булькающего варева. Пламя разбежалось по поверхности. Темно-красная масса стала янтарной.
Он отставил свечу. Прошла всего неделя, а он уже устал. На кого он станет похож, когда дитя будет готово?
— Ты не использовал палочку, — раздался шепот Нарциссы.
Северус замер. Наверное, именно так чувствует себя застигнутая врасплох кошка. Будь у него хвост, сейчас он распушился бы втрое. Надо повесить колокольчик над дверью.
— Прошу прощения? — подал он голос, придя в себя.
— Ты воспламенил зелье без палочки, — Нарцисса подошла ближе. — В рецепте говорится, что переносить пламя нужно с помощью палочки и ветки омелы. Но ты просто коснулся зелья, и оно занялось.
— Омелу использовать необязательно, — попытался оправдаться Северус. — Творимые таким образом дети погибают чаще всего от привнесенных загрязнений, но если шансы контаминации возможно уменьшить…
— Откуда ты это узнал?
По выражению лица невозможно было понять, что она чувствует. Северус всегда чувствовал себя неловко в женском обществе, с людьми вообще. Он до сих пор учился распознавать чужие эмоции. Обычно, когда на него смотрели так пристально, это означало что он кого-то разозлил, или от него что-то было нужно. Но в голосе Нарциссы не было гнева.
— Мне говорили, что так пламя перенести невозможно, — она шагнула ближе и стал слышен розовый аромат ее духов. — Что древние мастера просто бахвалились, описывая подобное.
— Кто говорил? — проще было сосредоточиться на чем-то знакомом, чтобы справиться с растерянностью.
— Все мои преподаватели. И профессор Слагхорн очень убедительно доказывал…
— Этот самодовольный болван не знает и половины того, что думает, — перебил Северус. — Он считает себя талантливым, а на самом деле даже формулы толком читать не умеет.
Нарцисса вздрогнула, удивленная его реакцией. И тут разглядела ярлычки на банках с ближайшей полки. Едва она вошла в лабораторию, ей показалось, что всего слишком много.
Варево бодро кипело, в темно-красной массе свивались белые спирали, не смешиваясь с красным и не растворяясь. Это ободряло. Прежде ему не доводилось творить детей, и он с содроганием думал, что с сыном или дочерью Люциуса что-то может пойти не так.
Почему-то он был уверен, что получится мальчик, хотя точно это выяснится только в самом конце, когда младенец всплывет на поверхность и протянет к ним ручки.
— Решил обосноваться здесь надолго?
Северус встал так стремительно, что закружилась голова. Пришлось опереться о стену. Люциус тут же оказался рядом, придержал его за талию, скользнул ладонью по затылку.
— Ты слишком бледный. Сильнее обычного, — шепнул он. Коснулся нежной кожи под глазами Северуса, погладил его по щеке. — И уставший.
На мгновение тот позволил себе расслабиться, забыть о жене наверху.
— Процесс немного утомителен, вот и все, — он отступил, уходя из кольца рук Люциуса. Подошел к котлу и вгляделся в его содержимое. Белые завитки поблекли. Скоро нужно добавлять кровь.
— Поднимайся наверх, когда тебе понадобится отдых, — Люциус казался непривычно растерянным, озадаченным.
— Будет лучше, если я останусь здесь, — Северус сделал вид, что занят поисками подходящей емкости и ножа. — На всякий случай.
Люциус подошел совсем близко, коснулся уголка губ Северуса, повернул его к себе лицом. Северус позволил ему, позволил и поцелуй, но не более.
Люциус отстранился.
— Мне нужна твоя рука, — вздохнул Северус.
— Она давно твоя, — растерялся Люциус, и только тут заметил нож у него в руке. — Ах, вот зачем…
Закатав рукав, он протянул Северусу руку. Тот сделал глубокий надрез на предплечье — кровь побежала в подставленный пузырек. Когда тот наполнился, Северус залечил ранку и помазал душицей, чтобы не осталось шрама.
— Следующую порцию добавлять через неделю, — он закупорил пузырек и отставил. — Если хочешь, я могу…
— Я хочу, чтобы ты позаботился и о себе тоже, — Люциус взял его за плечи н повернул к себе. — Ты так заболеешь.
— Со мной все в порядке. Даже если заболею, тут самое место, чтобы привести себя в норму.
— Северус…
— Люциус, пожалуйста, — Северус освободился из его объятий и отвернулся.
К его облегчению и отчаянью, Люциус не стал настаивать. Он лишь протянул руку, но тут же опустил, обескураженный.
— Как хочешь, — сказал тихо, и удалился.
Северус не мог пошевелиться. Только когда часы отмерили прошедшие полчаса, он взял свечу, подошел к котлу, осторожно слил в котел расплавленный воск, а затем коснулся фитилем булькающего варева. Пламя разбежалось по поверхности. Темно-красная масса стала янтарной.
Он отставил свечу. Прошла всего неделя, а он уже устал. На кого он станет похож, когда дитя будет готово?
— Ты не использовал палочку, — раздался шепот Нарциссы.
Северус замер. Наверное, именно так чувствует себя застигнутая врасплох кошка. Будь у него хвост, сейчас он распушился бы втрое. Надо повесить колокольчик над дверью.
— Прошу прощения? — подал он голос, придя в себя.
— Ты воспламенил зелье без палочки, — Нарцисса подошла ближе. — В рецепте говорится, что переносить пламя нужно с помощью палочки и ветки омелы. Но ты просто коснулся зелья, и оно занялось.
— Омелу использовать необязательно, — попытался оправдаться Северус. — Творимые таким образом дети погибают чаще всего от привнесенных загрязнений, но если шансы контаминации возможно уменьшить…
— Откуда ты это узнал?
По выражению лица невозможно было понять, что она чувствует. Северус всегда чувствовал себя неловко в женском обществе, с людьми вообще. Он до сих пор учился распознавать чужие эмоции. Обычно, когда на него смотрели так пристально, это означало что он кого-то разозлил, или от него что-то было нужно. Но в голосе Нарциссы не было гнева.
— Мне говорили, что так пламя перенести невозможно, — она шагнула ближе и стал слышен розовый аромат ее духов. — Что древние мастера просто бахвалились, описывая подобное.
— Кто говорил? — проще было сосредоточиться на чем-то знакомом, чтобы справиться с растерянностью.
— Все мои преподаватели. И профессор Слагхорн очень убедительно доказывал…
— Этот самодовольный болван не знает и половины того, что думает, — перебил Северус. — Он считает себя талантливым, а на самом деле даже формулы толком читать не умеет.
Нарцисса вздрогнула, удивленная его реакцией. И тут разглядела ярлычки на банках с ближайшей полки. Едва она вошла в лабораторию, ей показалось, что всего слишком много.
Страница 7 из 19
