Парадоксы восприятия

Глава 1

Ночь.

Лаборатория.

За столом — трое: худощавый мужчина лет пятидесяти — на нём белый лабораторный халат, мантия же аккуратно сложена и висит на спинке стула, а в руках — блокнот и почему-то простой карандаш, а не перо; приятный молодой человек лет двадцати, с тонкими аристократическими чертами лица, черноволосый и черноглазый — и вид он имеет одновременно скучающий и заинтригованный (сложно сказать, как два эти чувства могут сочетаться в одно время в одном человеке, но это именно так); последний — с сединой в волосах и следами побоев на измученном, но не старом еще лице, одежда его порвана и запачкана кровью, с совершенно измученным видом — рот его приоткрыт, и оттуда свисает длинная нитка слюны.

У каждого из них своя роль: Августус Руквуд допрашивает пленного Карадока Дирборна, а Ойген Мальсибер в это время держит того под Империо — выбор довольно странный, на первый взгляд, потому что Руквуд и сам превосходно владеет этим заклятьем. Однако в данном конкретном случае не то что у него — у самого Тёмного Лорда ничего так и вышло: то ли Дирборн — великолепнейший менталист, то ли это Дамблдор постарался и своих соратников защитил, но так или иначе, ни от легилименции, ни от Империо толку не было — первая просто мало что показала, а второе вообще не получилось наложить… ни у кого, кроме сидящего тут мальчишки. Как и почему — к этому вопросу Руквуд планирует вернуться чуть позже, однако факт: потерпев неудачу и замучив несчастного, Темный Лорд разозлился неимоверно, однако, наконец, совладав с собой, заставил каждого из ближнего круга сделать попытку — и внезапно у Мальсибера-младшего это вышло легко и сразу. Потому-то он и сидит сейчас здесь, скучает и весьма раздосадован: все остальные в этот момент устраивают какой-то весёлый погром, а он вынужден тут торчать. Они почти незнакомы, Мальсибер и Руквуд: тот видел, конечно, не так давно принятого в ближний круг вслед за отцом юношу, но общаться не довелось — да и незачем было. Сколько их, вот таких… а, впрочем, таких вот как раз и нисколько.

— Да не скажет он ничего, — наконец не выдерживает Ойген, осторожно просовывая кончик пальца в клетку с лабораторными мышами. Те принюхиваются, и он с любопытством смотрит, укусят его или нет.

— Почему? — вежливо интересуется Руквуд.

— Потому что нечего, — Мальсибер смеётся, поворачивается и смотрит теперь и на Руквуда с тем же любопытством, что только что глядел на мышей. — У него в голове всё перемешано, он даже не понимает, чего вы от него хотите.

— Велите ему…

— Я не могу! — восклицает тот. — Это же так не работает… я не могу ему приказать сделать то, чего он сделать не может. Мы его так совсем с ума сведём. Да? — спрашивает он ласково и сочувственно у сидящего на табурете Дирборна.

— Как вы сделали это?

— Что как я сделал? — с удовольствием переспрашивает молодой человек.

— Наложили Империо. Никому кроме вас это не удалось, включая Лорда.

— Ну мало ли, — пожимает плечами тот и легкомысленно замечает: — Может, вы все ему не понравились просто. А я понравился. Я же и красивее, и моложе — меня приятнее слушаться.

Он смеётся, но Руквуд почему-то никак не может понять, говорит он всерьёз или шутит. Ему вообще очень трудно с Мальсибером: в том слишком много эмоций, и хотя он вполне открыт, да и окклюмент крайне слабый, толку от легилименции в его случае немного — Руквуд пробовал: его сознание столь же чувственно и наполнено яркими образами, как и его речь, и отыскать там что-нибудь нужное теоретически можно, но весьма утомительно, а главное — долго.

— Это шутка? — вежливо уточняет Руквуд. Мальсибер глядит на него изумлённо и уточняет:

— Что именно? Что я моложе и красивее вас? По-моему, это факт… даже аксиома, — он снова смеётся.

Руквуда это слегка раздражает, но вместе с тем интригует — но сейчас нужно заниматься Дирборном: они сидят уже второй час, а практических результатов до смешного мало.

— Прикажите ему рассказать то, что…

— Я же уже сказал: он не может! — повторяет Ойген. — Он бы хотел, правда. Но не может. Он всё забыл и всё перепутал, увы. Нужно подождать хотя бы несколько часов, — говорит он и добавляет неосторожно: — Да после лордовской легилименции и не удивительно… у него и голова сейчас болит, и вообще от него толку не будет.

— У нас мало времени, — ровно говорит Руквуд. — Мы не можем ждать.

— Ну не можем так не можем, — легко соглашается Мальсибер. — Вы продолжайте — он же вполне вам послушен.

Руквуд и продолжает: пробует применить какие-то комбинации зелий, подносит к пленному светящийся голубоватый кристалл и задает вопросы то так, то эдак… без толку. Дирборн даже говорить нормально не может, изъясняясь все больше какими-то междометиями и усталым мычанием.