Фандом: Сотня. Молодым родителям нужна помощь. В самых разных смыслах.
Добавить в моё избранное
22 мин, 36 сек 4463
Со сном у Беллами и правда стало не очень с тех пор, как в их каюте появился крошка Ро. Так маленького Роана назвала Харпер, вспомнив детскую книжку про плюшевого медвежонка и его приятеля кенгуренка Крошку Ру, и прозвище прижилось.
Малыш спал первые дни постоянно, прерываясь только на то, чтобы поесть, и то, почти не открывая глаз. Но уже на третью ночь, отоспавшись после бурных родов, Беллами начал просыпаться сам, каждые пару часов. Его просто подбрасывало изнутри странно тревожным чувством, и, открыв глаза, он или лежал неподвижно, прислушиваясь к едва слышному сопению в кроватке рядом с Эхо, или поднимался и сидел на полу рядом, словно караулил — это успокаивало тревогу, независимо от ее происхождения. То он боялся, что малыш вдруг внезапно и беспричинно перестанет дышать, то его начинало волновать — а хватит ли у Эхо молока, в их-то условиях черт знает какой еды, то его перекашивало от ужаса, что малыш подрастет, и его надо будет везти на Землю, а как — скафандра-то на него нет… В одну из ночей его обеспокоило то, что сын слишком крепко спит, а по воспоминаниям о детстве Октавии ему казалось, что та порывалась плакать каждую ночь, не давая им с мамой передохнуть. Ро подавал голос, только если намокали пеленки. Беллами волновался, нет ли у малыша каких-то проблем с развитием, но советоваться было не с кем — не Эхо же пугать, ей кормить надо, нервничать нельзя.
В первый день после рождения сына Беллами пришел в столовую за едой и попытался выяснить, где будет нужна его помощь. Раз уж зрение к нему вернулось, инвалидом он быть перестал однозначно и был готов работать, как раньше. Но его вопрос встретили дружным: «Мы сами справимся, а вы с Эхо сыном занимайтесь, пока не освоитесь как следует!»
Потом, конечно, его успокоили, заверив, что если без него обойтись не смогут, то непременно придут за помощью, и что их с Эхо никто не изолирует и не запирает в каюте, но им же нужно время на то, чтобы привыкнуть к новой жизни и научиться жить с младенцем, и хороши же они тут все будут, если не предоставят молодым родителям возможность не отвлекаться на посторонние проблемы.
Беллами был им благодарен, а Эхо, казалось, и не заметила каких-то перемен — все ее внимание теперь поглощал крошка Ро. А все внимание Беллами поглощала забота о том, чтобы ни она, ни малыш не испытывали никаких неудобств. Чтобы у Эхо под рукой всегда были сухие пеленки, чтобы она была сыта, чтобы у нее было время выйти погулять хотя бы по коридорам, а то и до зала дойти, размяться немного, чтобы не грустила и не волновалась слишком много…
Джон пытался их развлекать, Эмори молча помогала с пеленками и едой, Рейвен составляла Эхо компанию в ее нечастых вылазках из каюты, а Монти и Харпер пока переживали издалека, но у Беллами с Эхо не хватало совести отвлекать всех от нормальной жизни. Разве что от помощи Эмори Беллами полностью отказаться не мог — сам бы не справился. Но в целом, если учесть, что с выпадением из строя самых физически сильных людей у всех прибавилось работы, было бы полным свинством еще и к уходу за ребенком их привлекать. Что они с Эхо, совсем, что ли, безрукие и беспомощные? Их двое взрослых людей, женщина с материнским инстинктом и мужчина с давним, но солидным опытом обращения с младенцами. Они справятся.
Они, конечно, справлялись, но уже через несколько дней Беллами стало казаться, что хотя Октавия в этом возрасте была более беспокойной, но с ней было полегче. А может дело в том, что тогда он просто помогал маме, а сейчас на него свалилось практически все, кроме кормления. Плюс бесконечные пробуждения по ночам с поводом и без.
Эхо замечала, что с ним что-то не так. Иногда она просыпалась тоже и заставала его медитирующим у кроватки, начинала волноваться — но Беллами просто ссылался на замену пеленки, и она успокаивалась. А утром с тревогой отмечала его невыспавшийся вид, на второй неделе — и проявившиеся темные круги под глазами. Но к тому времени Ро начал будить и ее, уже вполне реально, плачем и желанием быть к маме поближе. Беллами успокоился насчет сравнения поведения сестры и сына, но спустя пару таких ночей не вынес и переложил сына в их постель, а сам перебазировался на пол — так Эхо стало удобнее, не надо было вскакивать от каждого звука. Зато сам Беллами вскакивать продолжал…
Все это никак не способствовало хорошему сну. К концу второй недели проблему начали замечать уже все. Эмори первой решилась вмешаться. После вроде как случайного дружеского послеобеденного визита со стопкой свежих пеленок она словно невзначай позвала Харпер и Джона, те тоже оценили обстановку, и Беллами не успел моргнуть, как в их маленькой каюте развилась бурная деятельность.
— Все, хватит, ждать больше нечего. Сегодня же переезжаете, — безапелляционно заявил Джон и, в ответ на слабое «куда?» Беллами, неопределенно махнул рукой: — Туда. Мы думали подождать, пока вы очухаетесь, но, по-моему, пока вы тут втроем маетесь, этого не случится.
Малыш спал первые дни постоянно, прерываясь только на то, чтобы поесть, и то, почти не открывая глаз. Но уже на третью ночь, отоспавшись после бурных родов, Беллами начал просыпаться сам, каждые пару часов. Его просто подбрасывало изнутри странно тревожным чувством, и, открыв глаза, он или лежал неподвижно, прислушиваясь к едва слышному сопению в кроватке рядом с Эхо, или поднимался и сидел на полу рядом, словно караулил — это успокаивало тревогу, независимо от ее происхождения. То он боялся, что малыш вдруг внезапно и беспричинно перестанет дышать, то его начинало волновать — а хватит ли у Эхо молока, в их-то условиях черт знает какой еды, то его перекашивало от ужаса, что малыш подрастет, и его надо будет везти на Землю, а как — скафандра-то на него нет… В одну из ночей его обеспокоило то, что сын слишком крепко спит, а по воспоминаниям о детстве Октавии ему казалось, что та порывалась плакать каждую ночь, не давая им с мамой передохнуть. Ро подавал голос, только если намокали пеленки. Беллами волновался, нет ли у малыша каких-то проблем с развитием, но советоваться было не с кем — не Эхо же пугать, ей кормить надо, нервничать нельзя.
В первый день после рождения сына Беллами пришел в столовую за едой и попытался выяснить, где будет нужна его помощь. Раз уж зрение к нему вернулось, инвалидом он быть перестал однозначно и был готов работать, как раньше. Но его вопрос встретили дружным: «Мы сами справимся, а вы с Эхо сыном занимайтесь, пока не освоитесь как следует!»
Потом, конечно, его успокоили, заверив, что если без него обойтись не смогут, то непременно придут за помощью, и что их с Эхо никто не изолирует и не запирает в каюте, но им же нужно время на то, чтобы привыкнуть к новой жизни и научиться жить с младенцем, и хороши же они тут все будут, если не предоставят молодым родителям возможность не отвлекаться на посторонние проблемы.
Беллами был им благодарен, а Эхо, казалось, и не заметила каких-то перемен — все ее внимание теперь поглощал крошка Ро. А все внимание Беллами поглощала забота о том, чтобы ни она, ни малыш не испытывали никаких неудобств. Чтобы у Эхо под рукой всегда были сухие пеленки, чтобы она была сыта, чтобы у нее было время выйти погулять хотя бы по коридорам, а то и до зала дойти, размяться немного, чтобы не грустила и не волновалась слишком много…
Джон пытался их развлекать, Эмори молча помогала с пеленками и едой, Рейвен составляла Эхо компанию в ее нечастых вылазках из каюты, а Монти и Харпер пока переживали издалека, но у Беллами с Эхо не хватало совести отвлекать всех от нормальной жизни. Разве что от помощи Эмори Беллами полностью отказаться не мог — сам бы не справился. Но в целом, если учесть, что с выпадением из строя самых физически сильных людей у всех прибавилось работы, было бы полным свинством еще и к уходу за ребенком их привлекать. Что они с Эхо, совсем, что ли, безрукие и беспомощные? Их двое взрослых людей, женщина с материнским инстинктом и мужчина с давним, но солидным опытом обращения с младенцами. Они справятся.
Они, конечно, справлялись, но уже через несколько дней Беллами стало казаться, что хотя Октавия в этом возрасте была более беспокойной, но с ней было полегче. А может дело в том, что тогда он просто помогал маме, а сейчас на него свалилось практически все, кроме кормления. Плюс бесконечные пробуждения по ночам с поводом и без.
Эхо замечала, что с ним что-то не так. Иногда она просыпалась тоже и заставала его медитирующим у кроватки, начинала волноваться — но Беллами просто ссылался на замену пеленки, и она успокаивалась. А утром с тревогой отмечала его невыспавшийся вид, на второй неделе — и проявившиеся темные круги под глазами. Но к тому времени Ро начал будить и ее, уже вполне реально, плачем и желанием быть к маме поближе. Беллами успокоился насчет сравнения поведения сестры и сына, но спустя пару таких ночей не вынес и переложил сына в их постель, а сам перебазировался на пол — так Эхо стало удобнее, не надо было вскакивать от каждого звука. Зато сам Беллами вскакивать продолжал…
Все это никак не способствовало хорошему сну. К концу второй недели проблему начали замечать уже все. Эмори первой решилась вмешаться. После вроде как случайного дружеского послеобеденного визита со стопкой свежих пеленок она словно невзначай позвала Харпер и Джона, те тоже оценили обстановку, и Беллами не успел моргнуть, как в их маленькой каюте развилась бурная деятельность.
— Все, хватит, ждать больше нечего. Сегодня же переезжаете, — безапелляционно заявил Джон и, в ответ на слабое «куда?» Беллами, неопределенно махнул рукой: — Туда. Мы думали подождать, пока вы очухаетесь, но, по-моему, пока вы тут втроем маетесь, этого не случится.
Страница 1 из 6
