Фандом: Мстители. После битвы с читаури Стив находит в башне Старка кинжал Локи и забирает его себе — в качестве сувенира. И чуть позже выясняет, что может с помощью него общаться с Локи. Казалось бы, только общаться, но все далеко не так просто.
Добавить в моё избранное
136 мин, 8 сек 6430
Следующим утром Стив уезжает на побережье Атлантического океана, снимает очаровательный крошечный домик почти на самом берегу и в отдалении от других домов, покупает полную корзину еды, пару новых альбомов и упаковку карандашей.
Ему хочется рисовать Локи. Он уже пытался, но Локи все время выходил слишком мрачным и темным, а Стив видит его другим. Темным, да, не добрым — но не абсолютным злом, как казалось в Нью-Йорке. В Локи много боли и застаревших, плохо заживших ран на душе, а еще сомнений и неуверенности.
Стиву хочется хоть как-то помочь.
В следующий визит Локи Стив рассказывает о Говарде. О том, как они познакомились, о том, каким Говард был, как он ждал и искал. Как скучал и как сейчас скучает Стив.
Локи смотрит пристально и слушает внимательно — и, кажется, не понимает, как так можно. Ждать, скучать — зачем?
— Он любил меня, — вздыхает Стив. — А я до сих пор люблю его. Все очень просто на самом деле.
Все очень сложно. Локи то ли не знает, каково это — любить кого-то, то ли стесняется проявлять чувства.
Стив рисует Локи, болтает с ним, рассказывает истории из детства, про Баки, про школу и соседских кошек. Про войну, сыворотку и поход за Баки к нацистам.
— Я шел за его телом, а вернулся с живым Баки и еще толпой солдат. Тогда я впервые почувствовал себя нужным, — признается Стив.
Локи пожимает плечами.
— На самом деле ты нужен только себе, — отвечает он. — Любое существо нужно только самому себе — и больше никому.
Стив не знает, как объяснить, что это не так.
Он говорит о семье, о маме, которая работала много, так как лекарства для него стоили дорого, а сам Стив работать не мог, потому что учился.
— Иногда в Асгарде убивают больных детей, — сообщает Локи. — Особенно бедняки. Фригг пыталась помочь как-то, но привычки и традиции для бедняков важнее, чем помощь царицы. В Ванахейме еще хуже.
Стив показывает рисунки. Локи, Говард, какие-то пейзажи, Тор, Тони, удивительно злая Наташа.
— Наверное, я хотел бы свою выставку, — признается он.
— Организуй, в чем проблема? Твой талант — это дар, и прятать его нельзя. Или подари портрет Тора ему самому, и выставку тебе организуют еще и в Асгарде. Только мои портреты туда носить не нужно. Меня дома не любят.
Стив допытывается, почему именно не любят.
— Ты же принц, Локи. Такой же, как Тор. В чем тогда проблема?
— Я маг, — смеется Локи в ответ. — А магия — такая, как моя: иллюзии, медицина, яды — это для женщин. Кроме того…
Тор, снова Тор, пренебрежение, слухи по замку о чем угодно, кроме правды, скандал с послом из Муспельхейма, который от Локи бегал, теряя в коридорах расшитые золотом сапоги. Тогда Локи не понимал почему, сейчас знает, что посол просто разглядел за белой кожей синюю. И испугался, конечно же.
Посла нашли мертвым и обвинили Локи — не вслух, не в лицо, но по углам шептались долго.
А еще Бальдр. Нет, спать с мужчинами в Асгарде вполне можно. Собственно, единственное, что вообще запрещалось, — отбивать чужую жену или мужа, а все остальное — пожалуйста, если тихо и добровольно. Но многие считали, что мрачный язвительный Локи светлому веселому Бальдру не подходит. И опять шептались по углам.
Стив расспрашивает его о детстве, о родителях, о книгах и игрушках, вспоминает свою юность, первые рисунки, учебу в Академии, а Локи в ответ делится страшноватыми историями о походах и войнах.
Стив узнает его все лучше — и все равно не понимает до конца. Впрочем, Локи и сам себя не понимает.
— Зачем ты хотел уничтожить Мидгард? — интересуется однажды Стив.
Локи пожимает плечами и откидывает голову на спинку дивана.
— Я же говорил, если бы я хотел, чтобы вас не стало, то вы бы умерли очень быстро.
Стив способен только усмехнуться и покачать головой.
— Говорил, конечно, уже раз десять. Но сказать можно много чего, а хоть как-то подтвердить свои слова ты не удосужился. Так что я все еще тебе не верю, Локи.
Карандаш скрипит по бумаге, и Стив морщится. Локи на рисунках все время выходит похожим на полуразложившийся, но зачем-то еще живой труп. Пустые, мертвые глаза, натянутая на череп кожа и узкие губы. Ничего такого, но почему-то Стиву никак не удается нарисовать его таким, каким он видится.
— Читаури знали о Тессеракте давно, — вздыхает Локи, прикрывая глаза. — Еще с начала вашего прошлого века, а скорее всего, еще в вашей древности, но путь до него занимал слишком много времени, и люди, которые заставляли Тессеракт жить и работать, успевали умереть прежде, чем читаури находили дорогу до Мидгарда. Тем более что раньше здесь никому не приходило в голову сделать из него портал и этим обеспечить читаури прямой путь в ваш мир. Люди вообще интересные создания. Вы тянете руки к тому, чем не способны управлять, и сильно удивляетесь, когда за вашими игрушками приходят более сильные существа.
Ему хочется рисовать Локи. Он уже пытался, но Локи все время выходил слишком мрачным и темным, а Стив видит его другим. Темным, да, не добрым — но не абсолютным злом, как казалось в Нью-Йорке. В Локи много боли и застаревших, плохо заживших ран на душе, а еще сомнений и неуверенности.
Стиву хочется хоть как-то помочь.
В следующий визит Локи Стив рассказывает о Говарде. О том, как они познакомились, о том, каким Говард был, как он ждал и искал. Как скучал и как сейчас скучает Стив.
Локи смотрит пристально и слушает внимательно — и, кажется, не понимает, как так можно. Ждать, скучать — зачем?
— Он любил меня, — вздыхает Стив. — А я до сих пор люблю его. Все очень просто на самом деле.
Все очень сложно. Локи то ли не знает, каково это — любить кого-то, то ли стесняется проявлять чувства.
Стив рисует Локи, болтает с ним, рассказывает истории из детства, про Баки, про школу и соседских кошек. Про войну, сыворотку и поход за Баки к нацистам.
— Я шел за его телом, а вернулся с живым Баки и еще толпой солдат. Тогда я впервые почувствовал себя нужным, — признается Стив.
Локи пожимает плечами.
— На самом деле ты нужен только себе, — отвечает он. — Любое существо нужно только самому себе — и больше никому.
Стив не знает, как объяснить, что это не так.
Он говорит о семье, о маме, которая работала много, так как лекарства для него стоили дорого, а сам Стив работать не мог, потому что учился.
— Иногда в Асгарде убивают больных детей, — сообщает Локи. — Особенно бедняки. Фригг пыталась помочь как-то, но привычки и традиции для бедняков важнее, чем помощь царицы. В Ванахейме еще хуже.
Стив показывает рисунки. Локи, Говард, какие-то пейзажи, Тор, Тони, удивительно злая Наташа.
— Наверное, я хотел бы свою выставку, — признается он.
— Организуй, в чем проблема? Твой талант — это дар, и прятать его нельзя. Или подари портрет Тора ему самому, и выставку тебе организуют еще и в Асгарде. Только мои портреты туда носить не нужно. Меня дома не любят.
Стив допытывается, почему именно не любят.
— Ты же принц, Локи. Такой же, как Тор. В чем тогда проблема?
— Я маг, — смеется Локи в ответ. — А магия — такая, как моя: иллюзии, медицина, яды — это для женщин. Кроме того…
Тор, снова Тор, пренебрежение, слухи по замку о чем угодно, кроме правды, скандал с послом из Муспельхейма, который от Локи бегал, теряя в коридорах расшитые золотом сапоги. Тогда Локи не понимал почему, сейчас знает, что посол просто разглядел за белой кожей синюю. И испугался, конечно же.
Посла нашли мертвым и обвинили Локи — не вслух, не в лицо, но по углам шептались долго.
А еще Бальдр. Нет, спать с мужчинами в Асгарде вполне можно. Собственно, единственное, что вообще запрещалось, — отбивать чужую жену или мужа, а все остальное — пожалуйста, если тихо и добровольно. Но многие считали, что мрачный язвительный Локи светлому веселому Бальдру не подходит. И опять шептались по углам.
Стив расспрашивает его о детстве, о родителях, о книгах и игрушках, вспоминает свою юность, первые рисунки, учебу в Академии, а Локи в ответ делится страшноватыми историями о походах и войнах.
Стив узнает его все лучше — и все равно не понимает до конца. Впрочем, Локи и сам себя не понимает.
— Зачем ты хотел уничтожить Мидгард? — интересуется однажды Стив.
Локи пожимает плечами и откидывает голову на спинку дивана.
— Я же говорил, если бы я хотел, чтобы вас не стало, то вы бы умерли очень быстро.
Стив способен только усмехнуться и покачать головой.
— Говорил, конечно, уже раз десять. Но сказать можно много чего, а хоть как-то подтвердить свои слова ты не удосужился. Так что я все еще тебе не верю, Локи.
Карандаш скрипит по бумаге, и Стив морщится. Локи на рисунках все время выходит похожим на полуразложившийся, но зачем-то еще живой труп. Пустые, мертвые глаза, натянутая на череп кожа и узкие губы. Ничего такого, но почему-то Стиву никак не удается нарисовать его таким, каким он видится.
— Читаури знали о Тессеракте давно, — вздыхает Локи, прикрывая глаза. — Еще с начала вашего прошлого века, а скорее всего, еще в вашей древности, но путь до него занимал слишком много времени, и люди, которые заставляли Тессеракт жить и работать, успевали умереть прежде, чем читаури находили дорогу до Мидгарда. Тем более что раньше здесь никому не приходило в голову сделать из него портал и этим обеспечить читаури прямой путь в ваш мир. Люди вообще интересные создания. Вы тянете руки к тому, чем не способны управлять, и сильно удивляетесь, когда за вашими игрушками приходят более сильные существа.
Страница 13 из 36
