Фандом: Мстители. После битвы с читаури Стив находит в башне Старка кинжал Локи и забирает его себе — в качестве сувенира. И чуть позже выясняет, что может с помощью него общаться с Локи. Казалось бы, только общаться, но все далеко не так просто.
Добавить в моё избранное
136 мин, 8 сек 6444
Дополнительно жизнь облегчает и активная помощь парочки спецслужб, и абсолютно сумасшедшее сопротивление Гидры. Ее не нужно искать, и почему-то никому там не приходит в голову затаиться и переждать, а вот устраивать одно провальное покушение на Капитана Америку за другим становится их навязчивой идеей.
На двенадцатом Стив просто перестает считать. Где-то на двадцатом Локи матерится сквозь зубы на чистом русском, собирая спину Стива по частям из мешанины костей, мышц и кожи, а сам Стив тихо ржет. И это больше похоже на истерику.
— Достал, — сообщает Локи и осторожно гладит Стива по плечу. — Почему ты не спрячешься куда-нибудь? В следующий раз я могу и не успеть, и…
— Ты умрешь от скуки, я помню. — Стив хихикает в собственное запястье и косится левым глазом на колено Локи рядом со своим носом.
— Идиот! — Локи дергает его за волосы, аккуратно стучит головой Стива о подушку и поднимается. — Шрамы останутся.
Стив переворачивается на заживленную спину и пожимает плечами.
— Ну и плевать. А твои? Откуда?
Шрамов на Локи столько, словно его долго и старательно били чем-то узким и длинным. По всей спине от бока, по лопаткам, через плечо на грудь, по пояснице к ягодицам и бедрам, по левой ноге к колену. Они тонкие и бледные, и явно старые, и Стиву страшно представлять себе, откуда они взялись. И еще он не совсем понимает, почему их не было видно раньше.
Локи вздыхает.
— Подарок приятеля Тора. Мне было, если пересчитать на земные годы, где-то лет семнадцать, когда Тор обзавелся новым другом в придачу к своей верной четверке. И тот мне как-то сразу не понравился. Он улыбался Тору и смотрел на меня так масляно, что хотелось помыться. И понятно было, что именно ему нужно, но никто не думал, что он решится. Его не интересовало, что я принц, что я не хочу. И хотя я его избегал, старательно прячась в собственных покоях, он умудрился меня подловить и попытался заставить. А когда понял, что я скорее сдохну, чем торжественно отдамся, он отхлестал меня плетью. Сам бил, еще трое держали — какие-то бродяги, непонятно, как он протащил их во дворец. И то я смог их немного покалечить, благо для колдовства руки свободными быть не должны, а сунуть мне в рот какой-нибудь кляп они не додумались. Ему понравилось, как я кричу.
Локи смеется, опускаясь рядом со Стивом на кровать, и трет свое бедро.
— Спас меня Тор. Когда стража оторвала его от Дьярви, тот был больше похож на фарш, чем на разумное существо. Как Тор потом сказал, ему не спалось, и он решил немного пойти потренироваться — в тот год он как раз получил Мьёлльнир — услышал шум, поинтересовался, что происходит, а дальше просто не помнит. Мама старалась убрать шрамы, но… — Он смотрит на Стива и смеется снова. — Не переживай так. Это было давно и осталось только следами на коже. Дьярви все равно досталось больше, чем мне. Он выжил, но назвать его существование жизнью сложно.
Стив с усилием стряхивает с себя оцепенение, тянется к Локи, задирает рубашку к плечам, нежно прикасается губами к началу шрама на позвоночнике и опрокидывает Локи на себя.
После — минут, наверное, через сорок — Стив тяжело дышит, разглядывая потолок. И радуется, что Тони выделил ему и Баки отдельную квартиру.
Потому что Локи, оказывается, умеет кричать от наслаждения, да и сам Стив умудряется стонать так, что срывает голос. Хорошо, что их не слышит никто, кроме Баки, а Баки относится философски ко всему на свете.
Локи трется лбом о подушку.
— Через три дня конвергенция, центр — в Гринвиче. Съездите, посмотрите, оно стоит того и бывает так редко, что даже асов, переживших это два раза, мало. — Он переворачивается на спину, потягивается всем телом и снова утыкается Стиву носом в висок. — И Фьюри своему скажи, что нужно наблюдать. Ничего такого случиться, по идее, не должно, но никогда не знаешь, как пошутят богини судьбы.
Стив кивает, рассеянно гладя Локи по животу, и думает о том, что все стало как-то слишком сложно. Локи чем-то похож на подобранного на улице щенка, готового на все ради случайной ласки. И это пугает, до чертиков, больше, чем что угодно на свете.
Конечно же, Локи не показывает ничего такого, но Стив видит, чувствует. Замечает, как Локи на него смотрит, как отзывается на прикосновения… Как прячет за этой отзывчивостью что-то еще, темное и страшное — и это пугает еще больше.
Будь на его месте ребенок или подросток, эта готовность показалась бы понятной и, наверное, милой. Но Локи — взрослый мужчина, воин, и Стив боится такой ответственности, того, что не справится, сделает что-то не так — и Локи снова замкнется в себе. Стив целует его в уголок рта и приподнимается на локтях.
— Тебя что-то грызет. Не хочешь сказать, что именно? — Время не то, место не то, но Локи напряжен и ждет чего-то. Чего?
— Меня ничто не грызет, — следует ровный холодный ответ, и Стив качает головой.
На двенадцатом Стив просто перестает считать. Где-то на двадцатом Локи матерится сквозь зубы на чистом русском, собирая спину Стива по частям из мешанины костей, мышц и кожи, а сам Стив тихо ржет. И это больше похоже на истерику.
— Достал, — сообщает Локи и осторожно гладит Стива по плечу. — Почему ты не спрячешься куда-нибудь? В следующий раз я могу и не успеть, и…
— Ты умрешь от скуки, я помню. — Стив хихикает в собственное запястье и косится левым глазом на колено Локи рядом со своим носом.
— Идиот! — Локи дергает его за волосы, аккуратно стучит головой Стива о подушку и поднимается. — Шрамы останутся.
Стив переворачивается на заживленную спину и пожимает плечами.
— Ну и плевать. А твои? Откуда?
Шрамов на Локи столько, словно его долго и старательно били чем-то узким и длинным. По всей спине от бока, по лопаткам, через плечо на грудь, по пояснице к ягодицам и бедрам, по левой ноге к колену. Они тонкие и бледные, и явно старые, и Стиву страшно представлять себе, откуда они взялись. И еще он не совсем понимает, почему их не было видно раньше.
Локи вздыхает.
— Подарок приятеля Тора. Мне было, если пересчитать на земные годы, где-то лет семнадцать, когда Тор обзавелся новым другом в придачу к своей верной четверке. И тот мне как-то сразу не понравился. Он улыбался Тору и смотрел на меня так масляно, что хотелось помыться. И понятно было, что именно ему нужно, но никто не думал, что он решится. Его не интересовало, что я принц, что я не хочу. И хотя я его избегал, старательно прячась в собственных покоях, он умудрился меня подловить и попытался заставить. А когда понял, что я скорее сдохну, чем торжественно отдамся, он отхлестал меня плетью. Сам бил, еще трое держали — какие-то бродяги, непонятно, как он протащил их во дворец. И то я смог их немного покалечить, благо для колдовства руки свободными быть не должны, а сунуть мне в рот какой-нибудь кляп они не додумались. Ему понравилось, как я кричу.
Локи смеется, опускаясь рядом со Стивом на кровать, и трет свое бедро.
— Спас меня Тор. Когда стража оторвала его от Дьярви, тот был больше похож на фарш, чем на разумное существо. Как Тор потом сказал, ему не спалось, и он решил немного пойти потренироваться — в тот год он как раз получил Мьёлльнир — услышал шум, поинтересовался, что происходит, а дальше просто не помнит. Мама старалась убрать шрамы, но… — Он смотрит на Стива и смеется снова. — Не переживай так. Это было давно и осталось только следами на коже. Дьярви все равно досталось больше, чем мне. Он выжил, но назвать его существование жизнью сложно.
Стив с усилием стряхивает с себя оцепенение, тянется к Локи, задирает рубашку к плечам, нежно прикасается губами к началу шрама на позвоночнике и опрокидывает Локи на себя.
После — минут, наверное, через сорок — Стив тяжело дышит, разглядывая потолок. И радуется, что Тони выделил ему и Баки отдельную квартиру.
Потому что Локи, оказывается, умеет кричать от наслаждения, да и сам Стив умудряется стонать так, что срывает голос. Хорошо, что их не слышит никто, кроме Баки, а Баки относится философски ко всему на свете.
Локи трется лбом о подушку.
— Через три дня конвергенция, центр — в Гринвиче. Съездите, посмотрите, оно стоит того и бывает так редко, что даже асов, переживших это два раза, мало. — Он переворачивается на спину, потягивается всем телом и снова утыкается Стиву носом в висок. — И Фьюри своему скажи, что нужно наблюдать. Ничего такого случиться, по идее, не должно, но никогда не знаешь, как пошутят богини судьбы.
Стив кивает, рассеянно гладя Локи по животу, и думает о том, что все стало как-то слишком сложно. Локи чем-то похож на подобранного на улице щенка, готового на все ради случайной ласки. И это пугает, до чертиков, больше, чем что угодно на свете.
Конечно же, Локи не показывает ничего такого, но Стив видит, чувствует. Замечает, как Локи на него смотрит, как отзывается на прикосновения… Как прячет за этой отзывчивостью что-то еще, темное и страшное — и это пугает еще больше.
Будь на его месте ребенок или подросток, эта готовность показалась бы понятной и, наверное, милой. Но Локи — взрослый мужчина, воин, и Стив боится такой ответственности, того, что не справится, сделает что-то не так — и Локи снова замкнется в себе. Стив целует его в уголок рта и приподнимается на локтях.
— Тебя что-то грызет. Не хочешь сказать, что именно? — Время не то, место не то, но Локи напряжен и ждет чего-то. Чего?
— Меня ничто не грызет, — следует ровный холодный ответ, и Стив качает головой.
Страница 27 из 36
