Прыжок из окна

Хочется закричать — во все горло, и нельзя кричать, надо затаиться, надо… — Ах, ч-черт… — Ты чего? Я это, я… — Тош испуганно уставился на друга. — Ты… как выскочил, как выпрыгнул, я прямо офигел… — Митюш прислушался. — Вроде бы отстал, гадина… Вот черт, зла не хватает, в прошлом году какую-то девчонку вообще с перерезанным горлом нашли… — Да это Ленка из сто седьмой школы была… — Ну… Зла не хватает, вешать их надо… — сказал Митюш совсем как взрослый. — Малявка-то где? — Да вот же… — Тош держал подмышки девочку, прикрывая ей рот, чтобы не кричала. — Слушай, понесешь ее, может, а то я надорвусь сейчас… — А я не надорвусь? — Митюш подхватил девочку, всю какую-то влажную, липкую, вот ведь черт, как взрослые вообще эту мелюзгу терпят, на руках держат, взяться же противно… Мальчишки быстрым шагом пошли к городу, еще не видимому из-за деревьев. Жуткое дело, когда прячутся за лесом высотки, и кажется тебе, что нет никакого города, и вообще во всем мире не осталось городов, только нескончаемый лес. А кто знает, может, и правда нет там впереди ничего, за чертом не убудет, он так и правда город перенесет куда-нибудь, или мальчишек перенесет в сибирскую тайгу… Врешь, не возьмешь… Митюш бежал мелкой рысью, то и дело останавливался, отпускал девочку, переводил дух. — Давай быстрее, ты что, заснул, что ли? — Заснул… она знаешь, тяжелая какая, сам давай тащи… Или сама пусть идет, слышь, кроха, тебе ножками-ножками слабо топать? Тош остановился — резко, будто споткнулся обо что-то, замер, глядя перед собой, Митюш дошел до широкой тропинки, нетерпеливо обернулся: — Ты чего, а? — Тихо ты, — зашептал Тош, — гляди… Митюш глянул перед собой, сам не понял, как юркнул в кусты, спину прошибло жаром, в груди стало холодно-холодно.

Он стоял там, на тропе, мохнатый, черный, утративший всякое сходство с человеком, длинные изогнутые рога дымились, острые копытца легонько ударяли в землю, что-то шевелилось и змеилось сзади, и почему-то не хотелось верить, что это хвост… — Слушай, Тош, это что вообще? — Да заткнись ты… громче ори, чтобы он услышал… — Что делать-то? Тош молчал. И обидно было, и мерзко как-то, что город вот он, совсем рядом, осталось-то всего ничего — и не миновать, не одолеть, не… — Айда! Митюш сам не понял, как закричал, как бросился из кустов — левее, левее, чтобы этот мохнатый не достал, не схватил… Девчонка тяжелая, чего ради мы вообще ее взяли, чего ради в это дело вляпались, тут и человека-то боишься, а это вообще непонятно что… — Ты че, пацан? Стой, говорю… Стоять на хрен! Бежит… нет, не бежит, летит за мальчишками, быстрее, как будто парит над землей, мерзко дымятся острые рога, извивается хвост… — Тя-я-же-е-лая она-а… бли-и-ин… — Митюш давится словами, задыхается от бега. — Да бро-ось ее… на-афиг… сами-им хан-а-а бу-дет… — Не-ет… нель-зя… Быстрее… черт, ну давай же… город все ближе… Митюш вспомнил, что где-то рядом стоянка, если стоянка, значит, должна быть охрана, хоть бы добраться туда, под крылышко к людям в форме, с автоматами, дяденьки, так и так, там маньяк ходит, а позвонить от вас можно? Топот сзади медленно стих, улетучился куда-то в заросли.

Они все еще бежали, — со всех ног, спотыкаясь в траве, они все еще не верили, что все, все позади, что тот большой и страшный не гонится за ними, да не человек, непонятно кто и что, вот-вот опять он выскочит из пустоты перед бегущими, взмахнет перепончатыми крыльями. Девочка захныкала, Митюш еле удерживал ее в руках, вот ведь, кроха, от горшка два вершка, а тяжелая, блин… — Может… пе-ре-дох-нем? — взмолился Митюш. — Да да-вай уж… до-го-ро-да-до-бе-жим… — Ты что… я ее не удержу… — Да держи уж… а если он снова… — Тош не договорил, хотел боязливо оглядеться, но даже оглядываться было страшно. Все-таки сбавил скорость, перешел на быстрый шаг, изредка бежал мелкой рысью, когда казалось, что до города еще далековато. Больше их никто не преследовал — как будто то, темное, мохнатое, с горящими глазами, осталось там, позади, в зарослях, как будто оно не смело войти в город, ему мешали какие-то веками очерченные границы между миром темных сил и жильем человека. — Все вроде, — выдохнул Тош. — Ну… Да не хнычь ты, что случилось-то, ничего не случилось, — Митюш встряхнул девочку, поставил на асфальт, — давай-ка сама иди… ножками-ножками, умеешь? Во-от, так… и-дет-бы-чок-ка-ча-ет-ся-взды-ха-ет-на-хо-ду… Ну что хнычешь-то, вон, шоколад хочешь? — он вытащил помятый батончик. — Ты что, таким маленьким, поди, нельзя… — А что нельзя, вон как трескает… Слушай, ты где живешь-то, кроха? — А-а-а-а… — Что а-а-а-а, живешь ты где, спрашиваю? Адрес у тебя какой? — А-а-а-а-а… — Не знаю такого адреса, нет у нас такой улицы… А-а-а… — Митюш задумался. — Черт, это же в милицию ее тащить надо, где у нас тут милиция? — Я откуда знаю… будто каждый день по милициям шарюсь… — Может, домой ее отвести к кому-нибудь, там ноль-два звякнем, у меня телефон-то сдох уже… -взмолился Митюш. — Ну, давай, веди. Сердце екнуло. Митюш меньше всего думал, что девочка перекочует к нему — ему еще только этой крохи дома не хватало…