Прошла неделя после того как ты решила, что ночевать у меня, в принципе, удобно. И дня три после того, как на полочке моего умывальника появилась твоя зубная щетка, на вешалке — твое полотенце, а над ванной вдруг выстроились неведомые мне притирания и соли для ванн…
Добавить в моё избранное
6 мин, 56 сек 17834
Ты решила переселиться ко мне. А я знал, что добром это не кончится. Нет, конечно, какая-то надежда была. Абсолютно неразумная. Как расчеты болельщика сборной России на то, что Канада вдруг пролетит нашим хоккеистам со счетом 0:8.
Надежда умерла, когда ты спросила:
— А что у тебя в шкафу?
Мое небрежное: «Да так, барахло всякое», — тебя, конечно, не удовлетворило. Ответ был столь же бесполезен, как глоток пива-«нулевки» для алкоголика в пикирующей стадии многодневного запоя.
Потом ты задала второй ненужный вопрос:
— И почему он заперт?
У меня была наготове ложь, которая, в теории, была способна остановить твой интерес.
— Это хозяйский шкаф. Хозяев квартиры. И там их какое-то барахло.
— И ты даже не знаешь, что там?
— Не имею никакого желания знать.
У тебя был опыт работы риэлтором. Ты надула губки и понесла стервозную псевдо-лайфхак-ахинею:
— Вот интересные! Да этот шкаф полквартиры занимает…
Ну, на самом деле, даже не восьмую часть.
— А платишь ты, наверное, в полном объеме? Да? Да?
Тебе совсем не шло быть такой. Житейская коммунальная хватка — это очень несексуально.
Ты не успокоишься — это было понятно сразу.
Ты еще могла спастись. Способы имелись.
Например, я мог попросить тебя очистить территорию.
Результат оказался громче и слезливей, чем я мог предположить.
Было и:
— Ну почему, почему, почему, почему ты меня выгоняешь? — произносимое в слезах.
И:
— Я никуда не поеду! Я хочу на нее посмотреть.
И:
— Какого черта я должна уезжать? Объясни? Если нет, как ты говоришь, никакой её?
Ты пыталась кидаться посудой. С кем-то, видно, у тебя такое было. Этим оружием ты владела.
Я капитулировал уже в постели. Я смотрел небо в алмазах, чувствовал бабочек в животе. Ты демонстрировала высший пилотаж. О некоторых твоих умениях я даже и не догадывался.
Ты осталась.
А я довольствовался сомнительным знанием того, что честно пытался тебя спасти. Попытка была предпринята. Галочка поставлена.
Как опытный ястреб войны ты искала повод для вторжения на чужую, интересную тебе, территорию. И ты, конечно, нашла casus belli.
— В шкафу моль, — заявила ты. — Разлетается оттуда по всей квартире.
Ты сама уже почти верила в эти сказки. Как премьер Британии в иракское оружие массового поражения.
— Нет там никакой моли.
— Откуда знаешь? — Твой маникюр вычерчивал в пространстве квартиры алые молнии. — Ты же даже не знаешь, что там лежит! Позвони хозяевам.
— Зачем еще?
— Скажи про моль. Пусть ключ дадут!
— Слишком много телодвижений по ничтожному поводу.
— Это не ничтожный повод! У меня в этой квартире — вещи. Я не хочу, чтобы их ела моль! Позвони!
— Нет.
— Ты меня, похоже, ни в грош не ставишь. Что тебе стоит набрать хозяев? Разве трудно попросить у них ключ? Пусть заберут свое барахло. Шкаф нам самим нужен. Почему ты не можешь позвонить?
Я что-то плел. Мол, добираться до хозяев два часа в одну сторону. Мол, я не готов тратить столько времени в рабочий день…
— Съезди к ним в выходной! Съезди!
— Я не готов гробить на это свой выходной.
— Ты боишься? Может, ты за квартиру им не платишь?
На самом деле никакие хозяева шкаф не запирали. Его закрыл лично я. И открывать не хотел больше никогда в жизни.
— Давай я сама им позвоню? Давай!
— Нет.
— Трус! Фу!
Дешевые, тупые манипуляции с мужским самомнением. Как мне это знакомо.
— Дай мне телефон!
— Нет.
— Почему?
— Потому что это — мой телефон.
Вопрос принципа. Хотя хозяин квартиры в моей адресной книге давно переименован в «Таня-бухгалтерия».
Потому что ты — не первая женщина, которая хочет позвонить по поводу шкафа.
Твое поведение — предсказуемо, увы. Дальше будет тягостное, неотвратимое дежа-вю.
— А давай слесаря вызовем?
— Зачем?
— Пусть откроет шкаф этот.
— Зачем?
— Не зачемкай! Чтобы пыль не копилась, моль вывести.
— Там нет моли, — говорю я.
— Да как же ты достал!
У меня четкое ощущение, что мы живем вместе уже несколько лет.
— Послушай. Это не мой шкаф. И я не хочу, чтобы какой-нибудь бухой гастарбайтер…
— Мы трезвого наймем!
— Да хоть бы и так. Я не хочу, чтобы он ломал этот шкаф. И сам его ломать — не буду.
— Ты вообще по жизни ничего не хочешь!
Что-то новенькое.
Ждать финала уже недолго.
Одной будней ночью, когда я сплю, ты обшариваешь мои карманы.
Надежда умерла, когда ты спросила:
— А что у тебя в шкафу?
Мое небрежное: «Да так, барахло всякое», — тебя, конечно, не удовлетворило. Ответ был столь же бесполезен, как глоток пива-«нулевки» для алкоголика в пикирующей стадии многодневного запоя.
Потом ты задала второй ненужный вопрос:
— И почему он заперт?
У меня была наготове ложь, которая, в теории, была способна остановить твой интерес.
— Это хозяйский шкаф. Хозяев квартиры. И там их какое-то барахло.
— И ты даже не знаешь, что там?
— Не имею никакого желания знать.
У тебя был опыт работы риэлтором. Ты надула губки и понесла стервозную псевдо-лайфхак-ахинею:
— Вот интересные! Да этот шкаф полквартиры занимает…
Ну, на самом деле, даже не восьмую часть.
— А платишь ты, наверное, в полном объеме? Да? Да?
Тебе совсем не шло быть такой. Житейская коммунальная хватка — это очень несексуально.
Ты не успокоишься — это было понятно сразу.
Ты еще могла спастись. Способы имелись.
Например, я мог попросить тебя очистить территорию.
Результат оказался громче и слезливей, чем я мог предположить.
Было и:
— Ну почему, почему, почему, почему ты меня выгоняешь? — произносимое в слезах.
И:
— Я никуда не поеду! Я хочу на нее посмотреть.
И:
— Какого черта я должна уезжать? Объясни? Если нет, как ты говоришь, никакой её?
Ты пыталась кидаться посудой. С кем-то, видно, у тебя такое было. Этим оружием ты владела.
Я капитулировал уже в постели. Я смотрел небо в алмазах, чувствовал бабочек в животе. Ты демонстрировала высший пилотаж. О некоторых твоих умениях я даже и не догадывался.
Ты осталась.
А я довольствовался сомнительным знанием того, что честно пытался тебя спасти. Попытка была предпринята. Галочка поставлена.
Как опытный ястреб войны ты искала повод для вторжения на чужую, интересную тебе, территорию. И ты, конечно, нашла casus belli.
— В шкафу моль, — заявила ты. — Разлетается оттуда по всей квартире.
Ты сама уже почти верила в эти сказки. Как премьер Британии в иракское оружие массового поражения.
— Нет там никакой моли.
— Откуда знаешь? — Твой маникюр вычерчивал в пространстве квартиры алые молнии. — Ты же даже не знаешь, что там лежит! Позвони хозяевам.
— Зачем еще?
— Скажи про моль. Пусть ключ дадут!
— Слишком много телодвижений по ничтожному поводу.
— Это не ничтожный повод! У меня в этой квартире — вещи. Я не хочу, чтобы их ела моль! Позвони!
— Нет.
— Ты меня, похоже, ни в грош не ставишь. Что тебе стоит набрать хозяев? Разве трудно попросить у них ключ? Пусть заберут свое барахло. Шкаф нам самим нужен. Почему ты не можешь позвонить?
Я что-то плел. Мол, добираться до хозяев два часа в одну сторону. Мол, я не готов тратить столько времени в рабочий день…
— Съезди к ним в выходной! Съезди!
— Я не готов гробить на это свой выходной.
— Ты боишься? Может, ты за квартиру им не платишь?
На самом деле никакие хозяева шкаф не запирали. Его закрыл лично я. И открывать не хотел больше никогда в жизни.
— Давай я сама им позвоню? Давай!
— Нет.
— Трус! Фу!
Дешевые, тупые манипуляции с мужским самомнением. Как мне это знакомо.
— Дай мне телефон!
— Нет.
— Почему?
— Потому что это — мой телефон.
Вопрос принципа. Хотя хозяин квартиры в моей адресной книге давно переименован в «Таня-бухгалтерия».
Потому что ты — не первая женщина, которая хочет позвонить по поводу шкафа.
Твое поведение — предсказуемо, увы. Дальше будет тягостное, неотвратимое дежа-вю.
— А давай слесаря вызовем?
— Зачем?
— Пусть откроет шкаф этот.
— Зачем?
— Не зачемкай! Чтобы пыль не копилась, моль вывести.
— Там нет моли, — говорю я.
— Да как же ты достал!
У меня четкое ощущение, что мы живем вместе уже несколько лет.
— Послушай. Это не мой шкаф. И я не хочу, чтобы какой-нибудь бухой гастарбайтер…
— Мы трезвого наймем!
— Да хоть бы и так. Я не хочу, чтобы он ломал этот шкаф. И сам его ломать — не буду.
— Ты вообще по жизни ничего не хочешь!
Что-то новенькое.
Ждать финала уже недолго.
Одной будней ночью, когда я сплю, ты обшариваешь мои карманы.
Страница 1 из 3
