Фандом: Гарри Поттер. Война позади. И всё, что есть у Гермионы — это серые будни и маленькая квартирка на окраине Лондона.
Добавить в моё избранное
9 мин, 37 сек 4430
А он её даже не заметил. То есть, заметил, конечно, лениво скользнув взглядом по собравшимся, но даже не задержался ни на секунду, чтобы посмотреть, что стало с той, кто победил его хозяина.
Конечно, какое дело главе отдела международного магического сотрудничества ))) до какой-то там девчонки, борющейся за права тех, на кого всем плевать?
Всё то собрание Гермиона просидела, опустив глаза и рассматривая свои ладони. Нет, она не боялась Малфоя; всё прошлое в прошлом. Но вот что ей точно не хотелось выслушивать — так это язвительные замечания или терпеть презрительные взгляды. Она и так сталкивалась со всем этим каждый день. Не хватало ещё добавки от него.
Но надежды на то, что он про неё забудет, оказались тщетными. Гермиона планировала сразу же после собрания быстренько выскочить из зала и спрятаться у себя в кабинете, куда, она была уверена, Малфой просто побрезговал бы заходить. Но, стоило ей торопливым жестом собрать бумаги, как непонятно откуда взявшийся ветерок буквально выхватил их и разбросал по полу. Гермиона затравленно оглянулась на Малфоя, но тот разговаривал с Бруствером — и ты туда же, друг, — и даже не смотрел в её сторону.
Облегченно выдохнув, она опустилась на колени и начала собирать заполненные её аккуратным круглым почерком бумаги, когда на один из листков, который она собиралась подобрать, опустился ботинок из чёрной кожи.
И ей даже не надо было поднимать голову, чтобы понять, кто перед ней.
— Мисс Грейнджер. — Низкий голос был бы красивым, если бы не сочился ядом.
Гермиона не удостоила его ответом, отставив листок в покое и подбирая остальные.
Когда что-то холодное и твёрдое коснулось её подбородка, поднимая его, она сначала не поняла, что происходит.
А потом до неё дошло: этот ублюдок ДОТРОНУЛСЯ ДО НЕЁ СВОЕЙ ТРОСТЬЮ.
Внутри неё что-то вспыхнуло и взорвалось, окрашивая всё в красный и когтями сжимая сердце.
Секунду она невидяще смотрела снизу вверх на холёное красивое лицо, а потом резко вскочила на ноги и, не раздумывая, замахнулась на Малфоя.
Пощёчина уже почти оставила хлёсткий след на бледной коже, когда он стремительно перехватил её руку, сжимая запястье так сильно, что Гермиона невольно застонала, разжимая пальцы другой руки и позволяя многострадальным листочкам снова рассыпаться по полу.
В его глазах не было злости. Но там было нечто гораздо хуже.
В стальных глубоких глазах Малфоя плескался целый океан презрения.
Гермиона очень надеялась, что он разглядел в её взгляде то же самое.
Его запах, ирис и что-то древесное, окутал её невесомым облаком, впитываясь в одежду, в волосы, в душу.
В зале уже никого не было, кроме них, так что Гермиона прекрасно понимала, что, в принципе, Малфой сейчас может сделать с ней всё, что хочет.
А её палочка осталась в кабинете, какая досада.
Малфой сжал руку Гермионы ещё сильнее, пристально вглядываясь в её лицо.
Она даже не пыталась скрыть, что ей больно, но попыток вырваться не делала — Гермиона ждала, пока Малфой сделает следующий шаг.
Его зрачки едва заметно расширились и тут же вернулись в нормальное состояние.
— Так и будете молчать? — поинтересовался он наконец, резко выпуская её запястье и делая движение, будто он отряхивает свою руку.
— Я не хочу говорить с вами, — пожала плечами Гермиона, растирая ноющее запястье с как можно более равнодушным видом.
Он всё ещё стоял непростительно близко.
Гермиона оглядела белеющие на тёмном полу документы. Ну уж нет, подумала она, я не собираюсь опять опускаться на колени перед Малфоем.
С другой стороны, оставлять их здесь было жалко — над докладом она прокорпела три часа и даже собиралась рассказать сегодня основную часть, но появление Малфоя совершенно не способствовало желанию как-либо привлекать к себе внимание.
От Малфоя не укрылся её взгляд. Одно небрежное движение незаметно появившейся из трости палочки — и вот уже все листы аккуратной стопкой лежат на овальной столешнице.
Гермиона недоверчиво посмотрела на него. Потом на стопку. Потом снова на Малфоя, который продолжал стоять слишком близко.
Она уже открыла рот, когда поняла, что ей нечего сказать. Благодарить его она не собиралась — с какой стати?. Пытаться сказать что-то колкое… А смысл? У неё всё равно не получится сделать это так же больно, как у него.
Поэтому она молча схватила злополучные листы и вылетела из зала, чувствуя спиной прожигающий до костей взгляд Малфоя.
Сбежала, в общем. Трусливо и позорно. Как будто она никогда не училась на Гриффиндоре. Как будто не было никакой войны. Как будто ей было, что терять.
Было что-то в Люциусе Малфое, что превратило её — взрослую женщину! — обратно в подростка в магазине «Флориш и Блоттс», с восхищением глядящую на человека из совершенно другого круга.
Конечно, какое дело главе отдела международного магического сотрудничества ))) до какой-то там девчонки, борющейся за права тех, на кого всем плевать?
Всё то собрание Гермиона просидела, опустив глаза и рассматривая свои ладони. Нет, она не боялась Малфоя; всё прошлое в прошлом. Но вот что ей точно не хотелось выслушивать — так это язвительные замечания или терпеть презрительные взгляды. Она и так сталкивалась со всем этим каждый день. Не хватало ещё добавки от него.
Но надежды на то, что он про неё забудет, оказались тщетными. Гермиона планировала сразу же после собрания быстренько выскочить из зала и спрятаться у себя в кабинете, куда, она была уверена, Малфой просто побрезговал бы заходить. Но, стоило ей торопливым жестом собрать бумаги, как непонятно откуда взявшийся ветерок буквально выхватил их и разбросал по полу. Гермиона затравленно оглянулась на Малфоя, но тот разговаривал с Бруствером — и ты туда же, друг, — и даже не смотрел в её сторону.
Облегченно выдохнув, она опустилась на колени и начала собирать заполненные её аккуратным круглым почерком бумаги, когда на один из листков, который она собиралась подобрать, опустился ботинок из чёрной кожи.
И ей даже не надо было поднимать голову, чтобы понять, кто перед ней.
— Мисс Грейнджер. — Низкий голос был бы красивым, если бы не сочился ядом.
Гермиона не удостоила его ответом, отставив листок в покое и подбирая остальные.
Когда что-то холодное и твёрдое коснулось её подбородка, поднимая его, она сначала не поняла, что происходит.
А потом до неё дошло: этот ублюдок ДОТРОНУЛСЯ ДО НЕЁ СВОЕЙ ТРОСТЬЮ.
Внутри неё что-то вспыхнуло и взорвалось, окрашивая всё в красный и когтями сжимая сердце.
Секунду она невидяще смотрела снизу вверх на холёное красивое лицо, а потом резко вскочила на ноги и, не раздумывая, замахнулась на Малфоя.
Пощёчина уже почти оставила хлёсткий след на бледной коже, когда он стремительно перехватил её руку, сжимая запястье так сильно, что Гермиона невольно застонала, разжимая пальцы другой руки и позволяя многострадальным листочкам снова рассыпаться по полу.
В его глазах не было злости. Но там было нечто гораздо хуже.
В стальных глубоких глазах Малфоя плескался целый океан презрения.
Гермиона очень надеялась, что он разглядел в её взгляде то же самое.
Его запах, ирис и что-то древесное, окутал её невесомым облаком, впитываясь в одежду, в волосы, в душу.
В зале уже никого не было, кроме них, так что Гермиона прекрасно понимала, что, в принципе, Малфой сейчас может сделать с ней всё, что хочет.
А её палочка осталась в кабинете, какая досада.
Малфой сжал руку Гермионы ещё сильнее, пристально вглядываясь в её лицо.
Она даже не пыталась скрыть, что ей больно, но попыток вырваться не делала — Гермиона ждала, пока Малфой сделает следующий шаг.
Его зрачки едва заметно расширились и тут же вернулись в нормальное состояние.
— Так и будете молчать? — поинтересовался он наконец, резко выпуская её запястье и делая движение, будто он отряхивает свою руку.
— Я не хочу говорить с вами, — пожала плечами Гермиона, растирая ноющее запястье с как можно более равнодушным видом.
Он всё ещё стоял непростительно близко.
Гермиона оглядела белеющие на тёмном полу документы. Ну уж нет, подумала она, я не собираюсь опять опускаться на колени перед Малфоем.
С другой стороны, оставлять их здесь было жалко — над докладом она прокорпела три часа и даже собиралась рассказать сегодня основную часть, но появление Малфоя совершенно не способствовало желанию как-либо привлекать к себе внимание.
От Малфоя не укрылся её взгляд. Одно небрежное движение незаметно появившейся из трости палочки — и вот уже все листы аккуратной стопкой лежат на овальной столешнице.
Гермиона недоверчиво посмотрела на него. Потом на стопку. Потом снова на Малфоя, который продолжал стоять слишком близко.
Она уже открыла рот, когда поняла, что ей нечего сказать. Благодарить его она не собиралась — с какой стати?. Пытаться сказать что-то колкое… А смысл? У неё всё равно не получится сделать это так же больно, как у него.
Поэтому она молча схватила злополучные листы и вылетела из зала, чувствуя спиной прожигающий до костей взгляд Малфоя.
Сбежала, в общем. Трусливо и позорно. Как будто она никогда не училась на Гриффиндоре. Как будто не было никакой войны. Как будто ей было, что терять.
Было что-то в Люциусе Малфое, что превратило её — взрослую женщину! — обратно в подростка в магазине «Флориш и Блоттс», с восхищением глядящую на человека из совершенно другого круга.
Страница 2 из 3
