В тихом омуте

Ему хотелось всего и сразу: и взять в рот, и растянуть девственную вудовскую задницу, и вылизать его губы, и втянуть пальцы в рот, и оставить засосы на впалом животе, и снова ощутить его язык на собственном члене. Когда он немного пришёл в себя, Оливер уже поскуливал от нетерпения, и Маркус наконец, предварительно воспользовавшись смазкой, аккуратно толкнулся вперёд, крепко ухватив Вуда за бедра и мокро дыша ему в ухо.

Это оказалось не настолько больно, как ожидал Оливер, но и безболезненным проникновение назвать было сложно. Оливер дернулся и сжал пальцы на плечах Маркуса, попытался расслабиться, делая глубокие вдохи. Флинт застыл, его дыхание было неглубоким и учащенным. Оливер прислушался к своим ощущениям и чуть повел бедрами, изучая, каково это на самом деле. Вспышка наслаждения сменилась новым болезненным ощущением. Маркус крепко удерживал его за бедра, не давая двигаться и успокаивающе что-то шептал. Оливеру понадобилось какое-то время, чтобы понять, что сам он шумно дышит и при каждом выдохе слегка постанывает.

— Тебе больно? — все-таки донесся до его сознания обеспокоенный голос Маркуса.

Сделав пару вдохов, Оливер ответил:

— Нет. Все хорошо, но я…

И в очередной раз он не смог найти слова, чтобы договорить. Признание в том, что даже боль вызывала возбуждение, казалось довольно личным, чтобы озвучивать его, несмотря на то, что они разделяли более чем интимный момент.

Маркус качнулся и снова остановился. Его руки дрожали, так что было ясно, что кажущееся спокойствие дается ему не так уж легко, и почему-то именно сейчас Оливер подумал, что Флинт всегда будет для него олицетворением секса.

Маркус поймал его губы и снова поцеловал, отвлекая от болезненных ощущений. Ему хотелось сделать все идеально, но и тут выходило, что он что-то делает не так. Оливер нетерпеливо дернул бедрами, и Флинт снова начал двигаться — все еще медленно, но ритмично, постепенно проникая все глубже, пока не вошел на всю длину. Он остановился, давая Вуду привыкнуть к ощущению заполненности, кусая собственные губы и сдерживаясь от желания сбиться на быстрый ритм. Но Оливер сам начал двигаться, вскидывать бедра навстречу — насаживаясь резко и до упора. Ему, возможно, не хватало техничности, но страстности было не занимать, и Флинт, продолжая крепко вжимать пальцы в кожу, стал помогать ему. Ощущения были просто крышесносными, Маркус, не стесняясь, стонал Оливеру в приоткрытый рот и шептал что-то поощряющее и грязное, про то, какой Вуд охуительно горячий, узкий, и что Флинт сейчас просто не сдержится и «зальет ему полный бак». Это все действительно подталкивало к краю, и даже то, что оба они были слишком перевозбуждены, не смогло сдержать неискушенный сексом организм от долгожданной разрядки. Маркус первый задрожал всем телом, вжался в Вуда до упора и, выгибаясь в пояснице, кончил. Он уткнулся мокрым лбом Оливеру в плечо, чувствуя, как в живот выстрелила горячая струя, и благодарно огладил разгоряченный бок, пытаясь в одном этом движении выразить все свое восхищение, жадность и удовлетворение.

Глава 13

— Кажется, — чуть отдышавшись, пошутил Оливер, — я сейчас скончался не только как ботаник, но и как личность.

На него навалилась удивительная слабость и приятная усталость, словно он сейчас пробежал кросс, не меньше.

Когда возбуждение схлынуло, стали ощутимы не совсем приятные последствия. Например, при неосторожном движении напоминал о себе некий дискомфорт, а также Оливер чувствовал, что ему надо в душ — даже волосы казались влажными, а кожа липкой.

— Нет, ты скончался только, как девственник, — фыркнул Маркус, вытирая каплю пота с виска Оливера кончиком носа. — И я тоже.

Он осторожно поднялся, искоса глянул на свой перемазанный в сперме живот, заляпанную обивку дивана и поморщился, как всегда, когда смущался.

— Надеюсь, твой отец не заглянет сюда с ультрафиолетовой лампой, — протянул он, оглядываясь в поисках ванны. — Пошли в душ, — он потянул Оливера с кровати, но тот сел и сконфуженно поерзал.

— Давай ты первый, — предложил он, и Маркус нахмурился.

— А почему не вместе? — по-детски прямолинейно спросил он.

— Потому что, — Оливер скривился, прислушиваясь к своим ощущениям, — мне надо время, чтобы встать, потому что от меня несет потом и потому что, как бы странно это ни казалось, я смущен. Я тебя, конечно, люблю, но мне все еще требуется свободное пространство, чтобы прийти в себя и все осознать.

Осознав, что ляпнул, Оливер тут же прикусил язык, а потом и вовсе состроил непроницаемое выражение лица, надеясь, что Маркус не обратит внимания.

— О, — Флинт, конечно, не мог пропустить такое заявление, но понимая, что Вуд наверняка имел в виду не совсем то, что в себе заключала подобная фраза, сделал вид, что не заметил. — Да, забей.