Фандом: Гарри Поттер. История о сомнительной ценности романтических стихов.
Добавить в моё избранное
3 мин, 32 сек 14169
Однажды вечером, закрыв прочитанный томик стихов Фроста, Гермиона Грейнджер пришла к выводу, что в её жизни не хватает романтики.
Утро, веявшее сладостной прохладой шотландских предгорий и отрыжкой Рона за завтраком, показало ей, что вывод был совершенно правильным.
Юноши, в окружении которых Гермиона вынуждена была находиться, совершенно не умели быть романтичными!
Отчаявшись донести эту простую мысль до лучших друзей, Гермиона переключилась сначала на других своих приятелей, а потом и на врагов. Но никто, решительно никто не понимал красоту лирических метафор и возвышенность пятистопного ямба!
Кривляки и циники, они встречали бедную девушку, стоило ей выйти из спальни, гнусными виршами собственного сочинения, как будто вот это:
Я ждала его, томилась,
Нафталинила крыло…
Только щастье привалило,
Навалило и ушло -
могло сравниться с вечными произведениями Байрона и Бернса! Со злости Гермионе самой лезли в голову рифмованные глупости, вроде таких:
Устала всё время думать,
Не надо ни соли, ни перца…
Откройте мне ваше сердце —
Мне надо куда-то плюнуть!
В конце концов, она решила приобщать народ к культуре радикальными методами. И говорить с ним надо было на понятном языке, а что может быть доступнее озабоченным подросткам, чем…
И Гермиона с помощью неутомимых сплетниц Лаванды и Парвати запустила в ряды хогвартской молодёжи слух, что непременно даст тому парню, который будет хорошо подкован в изящной словесности. Вот только Непреложных обетов самая умная ведьма столетия как раз-таки никому не давала.
Да, стоит признать, эта уловка породила просто бум заинтересованности в творчестве маггловских романистов восемнадцатого — девятнадцатого веков. Но, Мерлин всемогущий, мальчишки применяли полученные знания совершенно невпопад!
Поскольку инициатором всего это безобразия была она сама, Гермиона героически терпела феерически неуместные цитаты. Она только скрежетала зубами, когда Рон во время прогулки по озеру начинал изрекать:
Теперь смотрю: лазурь вокруг,
Вот Римлян водная могила…
Закрывалась учебником, когда Дин за завтраком выдавал:
Мы хлеб едим и воду пьем,
Мы укрываемся тряпьем…
Но вот на Малфое традиционно не выдержала.
Когда этот болван слизеринский подкатил к ней возле туалета Плаксы Миртл с заезженной цитатой:
Ее глаза на звезды не похожи,
Нельзя уста кораллами назвать —
Гермиона ответила ему своим знаменитым хуком правой. После этого нос Малфоя нельзя было назвать прямым. Да и на нос он, прямо скажем, уже был не похож.
А Гермиона совершенно отчаялась. Неужели в этом мире больше не осталось тонко чувствующих, духовно развитых людей?!
В расстроенных чувствах она стояла на берегу озера, кормила Кальмара и предавалась минорным мыслям, когда вдруг за спиной ей почудилось какое-то движение.
Обернувшись, Гермиона попала под прицел холодных серых глаз Люциуса Малфоя.
— Гуляете в одиночестве, мисс Грейнджер? — со своим извечным аристократическим презрением в голосе протянул он. И неожиданно добавил небрежно:
Дом, где я в юности бывал,
Был как болото при луне.
Там до рассвета мне сиял
Лица девичьего овал
Огнем блуждающим в окне.
Гермиона застыла, открыв рот.
— Вы читали Фроста? — заикаясь, пробормотала она.
Чуть усмехнувшись уголками губ, Малфой-старший процитировал:
В лесах скитался я, и песнь мою
Подхватывал и прятал листопад,
И ты пришла (так сны мои гласят)
И встала там, у леса на краю…
Дыхание девушки перехватило, она уставилась на это чудо природы, способное цитировать её любимого поэта. Уместно цитировать!
«Чудо» же, не теряя времени, подняло голову Гермионы за подбородок и промурлыкало прямо в изумлённо приоткрывшиеся губы:
С той давней поры не видали миры
Любви — вплоть до этого дня.
Пади же стремглав, меж молний и трав,
И в ливень люби меня!
— Люциус, старый ты кобель! — внезапно прозвучал над её ухом разъярённый голос профессора Снейпа. — Ты что творишь, гр … банный педофил, хочешь чтобы я тебя за эти … … в … и всех твоих … родственников…
Дальше последовал такой трёхэтажный загиб, от которого мистера Малфоя будто ветром сдуло, а Гермиона, заслушавшись, раскраснелась и затрепетала.
Это была настоящая поэзия! Живая неукротимая сила слова! Экспрессия и энергия сильного уверенного мужчины!
Гермиона так заворожено таращилась на профессора, что он, наконец, прервался и смущённо кашлянул.
— Забудьте мои слова, мисс Грейнджер. Вам, полагаю, привычнее слышать изысканные строчки вроде… — он задумался.
Утро, веявшее сладостной прохладой шотландских предгорий и отрыжкой Рона за завтраком, показало ей, что вывод был совершенно правильным.
Юноши, в окружении которых Гермиона вынуждена была находиться, совершенно не умели быть романтичными!
Отчаявшись донести эту простую мысль до лучших друзей, Гермиона переключилась сначала на других своих приятелей, а потом и на врагов. Но никто, решительно никто не понимал красоту лирических метафор и возвышенность пятистопного ямба!
Кривляки и циники, они встречали бедную девушку, стоило ей выйти из спальни, гнусными виршами собственного сочинения, как будто вот это:
Я ждала его, томилась,
Нафталинила крыло…
Только щастье привалило,
Навалило и ушло -
могло сравниться с вечными произведениями Байрона и Бернса! Со злости Гермионе самой лезли в голову рифмованные глупости, вроде таких:
Устала всё время думать,
Не надо ни соли, ни перца…
Откройте мне ваше сердце —
Мне надо куда-то плюнуть!
В конце концов, она решила приобщать народ к культуре радикальными методами. И говорить с ним надо было на понятном языке, а что может быть доступнее озабоченным подросткам, чем…
И Гермиона с помощью неутомимых сплетниц Лаванды и Парвати запустила в ряды хогвартской молодёжи слух, что непременно даст тому парню, который будет хорошо подкован в изящной словесности. Вот только Непреложных обетов самая умная ведьма столетия как раз-таки никому не давала.
Да, стоит признать, эта уловка породила просто бум заинтересованности в творчестве маггловских романистов восемнадцатого — девятнадцатого веков. Но, Мерлин всемогущий, мальчишки применяли полученные знания совершенно невпопад!
Поскольку инициатором всего это безобразия была она сама, Гермиона героически терпела феерически неуместные цитаты. Она только скрежетала зубами, когда Рон во время прогулки по озеру начинал изрекать:
Теперь смотрю: лазурь вокруг,
Вот Римлян водная могила…
Закрывалась учебником, когда Дин за завтраком выдавал:
Мы хлеб едим и воду пьем,
Мы укрываемся тряпьем…
Но вот на Малфое традиционно не выдержала.
Когда этот болван слизеринский подкатил к ней возле туалета Плаксы Миртл с заезженной цитатой:
Ее глаза на звезды не похожи,
Нельзя уста кораллами назвать —
Гермиона ответила ему своим знаменитым хуком правой. После этого нос Малфоя нельзя было назвать прямым. Да и на нос он, прямо скажем, уже был не похож.
А Гермиона совершенно отчаялась. Неужели в этом мире больше не осталось тонко чувствующих, духовно развитых людей?!
В расстроенных чувствах она стояла на берегу озера, кормила Кальмара и предавалась минорным мыслям, когда вдруг за спиной ей почудилось какое-то движение.
Обернувшись, Гермиона попала под прицел холодных серых глаз Люциуса Малфоя.
— Гуляете в одиночестве, мисс Грейнджер? — со своим извечным аристократическим презрением в голосе протянул он. И неожиданно добавил небрежно:
Дом, где я в юности бывал,
Был как болото при луне.
Там до рассвета мне сиял
Лица девичьего овал
Огнем блуждающим в окне.
Гермиона застыла, открыв рот.
— Вы читали Фроста? — заикаясь, пробормотала она.
Чуть усмехнувшись уголками губ, Малфой-старший процитировал:
В лесах скитался я, и песнь мою
Подхватывал и прятал листопад,
И ты пришла (так сны мои гласят)
И встала там, у леса на краю…
Дыхание девушки перехватило, она уставилась на это чудо природы, способное цитировать её любимого поэта. Уместно цитировать!
«Чудо» же, не теряя времени, подняло голову Гермионы за подбородок и промурлыкало прямо в изумлённо приоткрывшиеся губы:
С той давней поры не видали миры
Любви — вплоть до этого дня.
Пади же стремглав, меж молний и трав,
И в ливень люби меня!
— Люциус, старый ты кобель! — внезапно прозвучал над её ухом разъярённый голос профессора Снейпа. — Ты что творишь, гр … банный педофил, хочешь чтобы я тебя за эти … … в … и всех твоих … родственников…
Дальше последовал такой трёхэтажный загиб, от которого мистера Малфоя будто ветром сдуло, а Гермиона, заслушавшись, раскраснелась и затрепетала.
Это была настоящая поэзия! Живая неукротимая сила слова! Экспрессия и энергия сильного уверенного мужчины!
Гермиона так заворожено таращилась на профессора, что он, наконец, прервался и смущённо кашлянул.
— Забудьте мои слова, мисс Грейнджер. Вам, полагаю, привычнее слышать изысканные строчки вроде… — он задумался.
Страница 1 из 2
