Фандом: Гарри Поттер. Чо Чанг видит сны и не знает, что с ними делать.
Добавить в моё избранное
10 мин, 40 сек 15387
Мы с бабушкой отливаем свечи, подбираем масла, шьем кукол и набиваем их травами. Вроде бы, не так уж много работы, но свечи требуют магии, а куклы — мастерства. К ночи я падаю в постель и не вижу никаких снов. За день до отъезда в школу мы проводим ритуал. С самого утра меня бьет дрожь, мне кажется, что все пойдет не так, что лучше отменить все, что все как-нибудь само устроится. Я трясусь от страха и радуюсь: я понимаю, что это зашевелилась тварь, поедающая меня, обещание, данное мертвецу, оно почти не действует на англичан, но безошибочно поражает таких, как я. Если обещанию был назначен срок, то к концу срока обещание нужно выполнить, иначе мертвец заберет тебя с собой. И он забирает меня.
Я думала, мне не выпутаться. Ведь чтобы выполнить обещание, мне надо уйти к нему, а если я не выполню его, он заберет меня сам. Но куклы сшиты, свечи отлиты, и в час Венеры я стою в круге смазанных маслом горячих свечей, с куклами в руках, и говорю на языке, которого почти не знаю: «Вот я, Чо, обладающая силой, чтобы преодолеть все плохое, наполненная магией, призванной мне на помощь. Я явилась сюда, чтобы очиститься»…
Мне становится все страшнее и страшнее, хочется порвать куклы, бросить их на пол и сбежать, но я остаюсь спокойной, и голос мой не дрожит, пока я выговариваю ритуальные формулы: «Вот тот, кто умер не своей смертью и не получил обещанного. Я явилась сюда, чтобы отпустить его»…
Когда все произнесено и закончено, свечи гаснут сами, все одновременно. Значит, все получилось. Все правильно.
— Он придет к тебе в последнюю ночь мая, — говорит бабушка. Я знаю. Я буду готова.
Мы танцуем на Святочном Балу. Он смотрит мне в глаза и улыбается. Высокий, красивый, самый лучший. Чемпион Хогвартса. Я горжусь им, хоть и не имею на это права, и горжусь тем, что сегодня я рядом с ним. Он наклоняет голову к моему уху и шепчет: «Чо, мое сердце принадлежит тебе». Я спотыкаюсь от неожиданности, и мы останавливаемся прямо посреди зала. Никто, впрочем, не обращает на нас внимания.
Он говорит: «Оно твое, возьми его», распахивает парадную мантию и достает из нее окровавленный кусок мяса, засиженный какими-то насекомыми, облепленный личинками, мертвый, испорченный, но шевелящийся, будто живой. Я вижу, как он измучен, и я знаю, как ему помочь.
— Вот кому принадлежит твое сердце, — говорю я и достаю куклу из кармана парадной мантии. — Она пойдет с тобой.
Кукла растет и становится Чо Чанг. Той пятнадцатилетней Чо, которая обещала Седрику свое сердце в обмен на его собственное. Он предлагает ей руку, кланяется мне и уходит. Я знаю это без тени сомнений — уходит навсегда.
Утром я залезаю в свой сундук. В нем теперь лежит только одна кукла. Я благодарю ее, прощаюсь с ней и сжигаю ее. Открываю окно, развеиваю пепел и вдыхаю запах свободы и эстрагона.
Я думала, мне не выпутаться. Ведь чтобы выполнить обещание, мне надо уйти к нему, а если я не выполню его, он заберет меня сам. Но куклы сшиты, свечи отлиты, и в час Венеры я стою в круге смазанных маслом горячих свечей, с куклами в руках, и говорю на языке, которого почти не знаю: «Вот я, Чо, обладающая силой, чтобы преодолеть все плохое, наполненная магией, призванной мне на помощь. Я явилась сюда, чтобы очиститься»…
Мне становится все страшнее и страшнее, хочется порвать куклы, бросить их на пол и сбежать, но я остаюсь спокойной, и голос мой не дрожит, пока я выговариваю ритуальные формулы: «Вот тот, кто умер не своей смертью и не получил обещанного. Я явилась сюда, чтобы отпустить его»…
Когда все произнесено и закончено, свечи гаснут сами, все одновременно. Значит, все получилось. Все правильно.
— Он придет к тебе в последнюю ночь мая, — говорит бабушка. Я знаю. Я буду готова.
Мы танцуем на Святочном Балу. Он смотрит мне в глаза и улыбается. Высокий, красивый, самый лучший. Чемпион Хогвартса. Я горжусь им, хоть и не имею на это права, и горжусь тем, что сегодня я рядом с ним. Он наклоняет голову к моему уху и шепчет: «Чо, мое сердце принадлежит тебе». Я спотыкаюсь от неожиданности, и мы останавливаемся прямо посреди зала. Никто, впрочем, не обращает на нас внимания.
Он говорит: «Оно твое, возьми его», распахивает парадную мантию и достает из нее окровавленный кусок мяса, засиженный какими-то насекомыми, облепленный личинками, мертвый, испорченный, но шевелящийся, будто живой. Я вижу, как он измучен, и я знаю, как ему помочь.
— Вот кому принадлежит твое сердце, — говорю я и достаю куклу из кармана парадной мантии. — Она пойдет с тобой.
Кукла растет и становится Чо Чанг. Той пятнадцатилетней Чо, которая обещала Седрику свое сердце в обмен на его собственное. Он предлагает ей руку, кланяется мне и уходит. Я знаю это без тени сомнений — уходит навсегда.
Утром я залезаю в свой сундук. В нем теперь лежит только одна кукла. Я благодарю ее, прощаюсь с ней и сжигаю ее. Открываю окно, развеиваю пепел и вдыхаю запах свободы и эстрагона.
Страница 3 из 3
