Фандом: Ориджиналы. Он считал себя обычным парнем, не склонным к авантюрам. А в элитный отряд смерти попал, как ему казалось, по чистой случайности. Он мог отказаться от вступительных экзаменов, испытаний и даже посвящения в бойцы. Но он не сделал этого, в какой-то момент поддавшись честолюбию, жажде славы и престижа. А потом понял, что держит его не жадность, не пережитая боль и не упрямство. Влечение к напарнику, что был и опорой, и помощником, и любовником, и предателем… и искусно спрограммированной ложью.
Добавить в моё избранное
221 мин, 53 сек 14179
А сейчас я хочу превратиться в «дикую кошку» из-за Бальтазара. Целый месяц я спал рядом с ним, иногда — лежа сверху на нём. Целый месяц созерцал в упор его мерцающую кожу и ухоженные волосы. И не понимал, как ему удается оставаться таким обалденным, что в форме«дикой кошки», что без нее.
Но пора признать, бойцы живут попарно не для того, чтобы сказки на ночь друг другу рассказывать или длинные волосы чесать.
Снился суд. Фамке плюнула в меня сквозь прутья решетки, но не попала. Да и целилась плохо. Алехандро рыдал как ребенок, прося отпустить его под подписку о невыезде, и клялся вернуть все деньги. Его никто не слышал.
Прокурор в мантии казался трансвеститом из известного телешоу, широко зевал и отрывал от напудренного лица мушки. Разглядывал и приклеивал обратно. Тучный адвокат играл со свидетелем в карты. Свидетелем был я. Мне не везло, постоянно попадались двойки и тройки, а ему — валеты и тузы. Сидящий рядом со мной еще один толстый джентльмен нагло подсматривал в мои карты, смеялся и тыкал пальцем, похожим на сардельку, громко объявляя всем присутствующим, какой я неудачник. Зал заседаний вместе с присяжными гудел, как пчелиный улей, охранники пили дешевый коньяк из кожаных фляг и чихали на порядок. Но разгул толпы продолжался недолго.
Оглушительно грохнули внешние двери. Испуганная тишина, оглядывающиеся головы, вопросы на лицах, но никто не смеет задать их вслух. Отчетливо заскрипел ключ, провернувшийся в замочной скважине. Мы заперты, никто не выйдет отсюда. Высокие черные ботинки застучали по медово-желтому паркету. Еще одна навязчивая мысль о пчелах. Киллер остановился перед трибуной. В его руке тускло сверкнул пистолет. Шесть выстрелов равно шести трупам. Перезарядка. Седьмой выстрел — для судьи. Он упал под трибуну. Ни криков, ни вздохов. Живые обмерли от ужаса. А равнодушный убийца уже идет ко мне. Карты разлетелись по полу, адвокат залез под лавку, еле втиснув туда свое раскормленное тело, и молился там. Я же, наоборот, встал и стою неподвижно. Неужели сегодня я увижу это лицо?
По залу с шипением покатилась овальная капсула, все быстро заволокло ужасным, разъедающим глаза дымом. Слезоточивый газ… Проклятье. Сквозь такую злую завесу я вижу только две сверкающие точки. Его зрачки.
Бэл вернулся как раз вовремя и растормошил меня.
— Стю, ты уснул на стуле, головой свесившись почти до пола. Удобно было?
— Как никогда, — я потер глаза, которые еще как будто бы щипало. — Из какого ты клана?
— Волчьего, — Бальтазар широко улыбнулся, — спасибо, но можно было и на пенсии спросить.
Я проигнорировал шпильку, готовясь к более интересным издевательствам. Вопросов у меня припасено на целую вечеринку с мертвыми партизанами.
— А это правда, что при определенных компрометирующих обстоятельствах мы теряем контроль над нашими человеческими телами и обращаемся в животных?
— Нет. Но эта проблема существовала до переселения в Аркад. Изменчивые болели так называемой звериной свирепостью, заражались ею из речной воды. Здесь вода очищенная, и всем сделали прививки. Мы больше не устраиваем кровавые побоища вместо разнузданных постельных утех. Но веселиться как ненормальные все еще умеем.
Бэл переоделся и ушел на кухню. Клан он назвал, но я не догадался спросить фамилию. Побежал следом и опять натолкнулся на него, как тогда, на крыше здания в латинском квартале. Я хотел посторониться, но он и не думал выходить из кухни, а просто поджидал меня там.
— Бальтазар, ты…
— Из клана Локхорст, — он склонил голову набок, делая вид, что пропускает меня вперед, а сам подставил подножку. Я клюнул на безобидную уловку, как ребенок, потерял равновесие и упал. Чтобы на лету быть пойманным и обездвиженным. Так близко я еще не смотрел в его глаза. Его руки сцепились за моей спиной в стальном захвате. Наручники и то сковали бы меня мягче. Я попытался осмыслить происходящее. Меня тянет к своему наставнику, не спорю. Но неприятно быть легкой добычей опытного дьявола-соблазнителя. Да, Бальтазар похож на лукавого. Подвижное лицо, острые скулы и пронизывающая улыбка. Красивый изгиб рта, с которым у меня сегодня были связаны непристойные фантазии. Я перевел взгляд обратно в глаза, меняющие цвет, обычно они травяные, но иногда почти желтые… волчьи. Ответный взгляд пока не могу выдержать, скромно потупился. Дальше — тело. С этим труднее. Что они принимают? Или как тренируются? Мускулы под его кожей настолько ровной и правильной формы, насколько природа вообще допускает совершенства в нас, угловатых и ассиметричных. Я тяжело вздохнул, неуверенно обвивая его за шею. — Еще вопросы?
А это его любимая фраза. Я смущенно закусил нижнюю губу и скривился, тут же пожалев о своей нервозности. Открылась ранка, прокушенная днем. Бэл быстро скользнул языком между моих губ, нащупывая болезненное место. Я еле оттолкнул его и наклонил голову, увернувшись от дальнейшего поцелуя. Разозлился.
Но пора признать, бойцы живут попарно не для того, чтобы сказки на ночь друг другу рассказывать или длинные волосы чесать.
Снился суд. Фамке плюнула в меня сквозь прутья решетки, но не попала. Да и целилась плохо. Алехандро рыдал как ребенок, прося отпустить его под подписку о невыезде, и клялся вернуть все деньги. Его никто не слышал.
Прокурор в мантии казался трансвеститом из известного телешоу, широко зевал и отрывал от напудренного лица мушки. Разглядывал и приклеивал обратно. Тучный адвокат играл со свидетелем в карты. Свидетелем был я. Мне не везло, постоянно попадались двойки и тройки, а ему — валеты и тузы. Сидящий рядом со мной еще один толстый джентльмен нагло подсматривал в мои карты, смеялся и тыкал пальцем, похожим на сардельку, громко объявляя всем присутствующим, какой я неудачник. Зал заседаний вместе с присяжными гудел, как пчелиный улей, охранники пили дешевый коньяк из кожаных фляг и чихали на порядок. Но разгул толпы продолжался недолго.
Оглушительно грохнули внешние двери. Испуганная тишина, оглядывающиеся головы, вопросы на лицах, но никто не смеет задать их вслух. Отчетливо заскрипел ключ, провернувшийся в замочной скважине. Мы заперты, никто не выйдет отсюда. Высокие черные ботинки застучали по медово-желтому паркету. Еще одна навязчивая мысль о пчелах. Киллер остановился перед трибуной. В его руке тускло сверкнул пистолет. Шесть выстрелов равно шести трупам. Перезарядка. Седьмой выстрел — для судьи. Он упал под трибуну. Ни криков, ни вздохов. Живые обмерли от ужаса. А равнодушный убийца уже идет ко мне. Карты разлетелись по полу, адвокат залез под лавку, еле втиснув туда свое раскормленное тело, и молился там. Я же, наоборот, встал и стою неподвижно. Неужели сегодня я увижу это лицо?
По залу с шипением покатилась овальная капсула, все быстро заволокло ужасным, разъедающим глаза дымом. Слезоточивый газ… Проклятье. Сквозь такую злую завесу я вижу только две сверкающие точки. Его зрачки.
Бэл вернулся как раз вовремя и растормошил меня.
— Стю, ты уснул на стуле, головой свесившись почти до пола. Удобно было?
— Как никогда, — я потер глаза, которые еще как будто бы щипало. — Из какого ты клана?
— Волчьего, — Бальтазар широко улыбнулся, — спасибо, но можно было и на пенсии спросить.
Я проигнорировал шпильку, готовясь к более интересным издевательствам. Вопросов у меня припасено на целую вечеринку с мертвыми партизанами.
— А это правда, что при определенных компрометирующих обстоятельствах мы теряем контроль над нашими человеческими телами и обращаемся в животных?
— Нет. Но эта проблема существовала до переселения в Аркад. Изменчивые болели так называемой звериной свирепостью, заражались ею из речной воды. Здесь вода очищенная, и всем сделали прививки. Мы больше не устраиваем кровавые побоища вместо разнузданных постельных утех. Но веселиться как ненормальные все еще умеем.
Бэл переоделся и ушел на кухню. Клан он назвал, но я не догадался спросить фамилию. Побежал следом и опять натолкнулся на него, как тогда, на крыше здания в латинском квартале. Я хотел посторониться, но он и не думал выходить из кухни, а просто поджидал меня там.
— Бальтазар, ты…
— Из клана Локхорст, — он склонил голову набок, делая вид, что пропускает меня вперед, а сам подставил подножку. Я клюнул на безобидную уловку, как ребенок, потерял равновесие и упал. Чтобы на лету быть пойманным и обездвиженным. Так близко я еще не смотрел в его глаза. Его руки сцепились за моей спиной в стальном захвате. Наручники и то сковали бы меня мягче. Я попытался осмыслить происходящее. Меня тянет к своему наставнику, не спорю. Но неприятно быть легкой добычей опытного дьявола-соблазнителя. Да, Бальтазар похож на лукавого. Подвижное лицо, острые скулы и пронизывающая улыбка. Красивый изгиб рта, с которым у меня сегодня были связаны непристойные фантазии. Я перевел взгляд обратно в глаза, меняющие цвет, обычно они травяные, но иногда почти желтые… волчьи. Ответный взгляд пока не могу выдержать, скромно потупился. Дальше — тело. С этим труднее. Что они принимают? Или как тренируются? Мускулы под его кожей настолько ровной и правильной формы, насколько природа вообще допускает совершенства в нас, угловатых и ассиметричных. Я тяжело вздохнул, неуверенно обвивая его за шею. — Еще вопросы?
А это его любимая фраза. Я смущенно закусил нижнюю губу и скривился, тут же пожалев о своей нервозности. Открылась ранка, прокушенная днем. Бэл быстро скользнул языком между моих губ, нащупывая болезненное место. Я еле оттолкнул его и наклонил голову, увернувшись от дальнейшего поцелуя. Разозлился.
Страница 10 из 61
