Wild Cat

Это не значит, что я совсем свихнулся, додумывая продолжение чего-то пикантного между нами по прибытию. Допускаю, что поцелуй всем бойцам полагается после первого выстрела. Но теперь я размышлял о себе как об изменщике. Впервые за последний месяц я вспомнил Изабеллу. Раскаяния не было, только бесконечное чувство вины за то, что я оказался таким. Таким… это каким?!

— Бэл? — я набрал полные легкие воздуха, осознав, что готов задать самый главный вопрос.

— Дома, — последовал сухой и категорический ответ.

Я привел сиденье в горизонтальное положение и надел наушники. Вивальди, спасибо богам в Вальхалле за Антонио Вивальди.

В больнице пахло анисом и корицей. Киллер стоял боком, но даже его профиль мне не удалось рассмотреть из-за копны тяжелых волос, спадавших на лицо. В руке он держал шприц.

— Осталось не так уж и много, Винсент. Твой час на исходе. Ты настаиваешь на отказе?

А говорить я не могу. Похоже, язык уже отрезан. Хочу покивать головой, но выходит покачивание из стороны в сторону. Проклятая ампула разбивается, в который раз! Убийца уходит. Изо рта течет кровь, выплескивается на мою сорочку пациента, и кровь эта пахнет не кровью. Сладкая алкогольно-коричная смесь, как рождественское вино с приправами, только еще слаще. Непереносимый тошнотворный вкус заполонил все горло, опять, опять…

— Стюарт, очнись! — Бальтазар держал мою голову на своих коленях, наушники висели на подлокотнике. Под щекой я нашел мокрую салфетку. Я действительно кашлял. Слюной и немного кровью. — Что снилось?

— Ничего хорошего, — хмуро прошептал я и попытался сесть ровно, но он, похоже, надолго устроил меня лежать между своих колен. — Пусти.

— Не сейчас. Отдыхай, я подежурю.

— Что?

— Твоему сну тоже нужна «дикая кошка». Я охраняю. Буду ждать твоего противника. Спи.

Я потрясенно заморгал. Может, мне послышалось? Пальцы Бэла зарылись в мои волосы, он гладит меня… гладит. Я постарался успокоиться и смежил веки, твердя себе, что, будь это наяву, нас бы уже выгнали из самолета. Итак, продолжим спать. Мазохизм.

5. Напарник

Обошлось без происшествий. Без снов, то есть. Самолет благополучно приземлился в Гонолулу, Бальтазар поехал в штаб на общий сбор, а я — домой, в четыре комнаты.

Тоже очень хочу попасть на общий сбор. Хочу увидеть старших командиров. Их портреты висят вместо икон в Аркадском костеле, но к лицам я никогда не присматривался. Я же не знал, что попаду к ним. Надеюсь, с сегодняшнего дня моя подготовка проходит правильно, и меня зачислят в отряд официально. Через восемь недель или даже четыре. Если Бэл останется доволен.

Довольный Бэл. Я попытался представить.

Все еще представляю…

Но получается непристойно.

Прекратил и занялся учебой.

Электронной почтой прибыли труды Канта и вопросы по этике и гносеологии. Как раз вовремя. Жаль, что это не поможет мне с неразберихой в собственной голове.

Если не придавать значения снам, то у меня нервное расстройство. От мозгового штурма, постоянного напряжения и резкой смены обстановки (и ориентации). Но если все-таки придавать — то где-то жил еще один Винсент Ван Дер Грот, который родился на двенадцать лет раньше, дружил с мусорщиками, волонтерами и тюремщиками, посадил за решетку свою жену-порноактрису, махнул из родного города в Америку, где его и убил кое-кто. Весьма интересный тип. Herr Dood, или мистер Длинные Волосы и Чудовищные Ботинки. И волосы, и ботинки полностью совпадают с обликом «диких кошек». Элитный отряд смерти — тоже вполне подходящее определение для места, в котором я готовлюсь к посвящению в убийцы. Тогда остается резонный вопрос: почему Ван Дер Грот №2 отказался вступить в ELSSAD? Я же согласился!

Потому что он был человеком?

Или потому что он прав? А я делаю неправильный выбор? И этот сон сигнализирует одуматься, пока не поздно…

Но я не вижу ничего плохого в работе отряда. ELSSAD охраняет хайер-билдинг на всех возможных уровнях доступа, от жизней обычных работников до защиты информации на виртуальных устройствах. Владеет многочисленными лицензиями на ношение оружия и его применение, сотрудничает с международными сыскными структурами, заслуженно пользуется уважением и популярностью. Дизайнеры корпорации сделали их черную форму самой узнаваемой сразу после нацистской. Легендарные нашивки на рукавах и легендарные красные отметины на лицах двух командиров. Безупречная подготовка кадров и безупречная репутация. У завистников зубы ноют, крошатся и выпадают. И вот я — в одном шаге от сбывшейся мечты. Должен ли меня остановить какой-то сон?

Я закрыл ноутбук и внимательно посмотрел на себя в его зеркальной крышке. А мое ли это желание? Или я делаю что-то, потому что это престижно и принесет много денег и славы?

Нет, уже нет. Я делал это из-за престижа профессии в течение первого полугодия.