Wild Cat

Я ведь сейчас провалю свой экзамен…

Меня сложило пополам и вырвало.

12. Награда

Бальтазар уносил меня в ванную. Промывал горло, вытирал угрюмое лицо. Чувствую себя совершенно пустым и несчастным. Это полный отстой. Позор и неудача. Я пил из его рук теплую воду с солью и сгибался над раковиной, еще два раза стошнило. Устал, мне плохо, внутренности горят. Все плохо. Хуже некуда.

Лежу в постели, разбитый и раздетый, натянув одеяло до бровей. Разговор не клеится. Бэл изучил мои трофеи. Сложил в чемодан и сел где-то в комнате, я не вижу. Мне все равно. Мне сдохнуть хочется.

— Стюарт, — нет, он нигде не сидел. Бесшумно подкрался и отогнул мое одеяло. Я спрятал лицо в подушку. — Я отправил донесение в штаб. Ты справился. Операцию по зачистке заканчивает отряд наших санитарных крыс. Стю, ты слышишь меня? Все получилось. Ты сделал это. Ты смог.

— Я расстался с ужином! И с мечтами о карьере. И о нормальной жизни.

— Стю, не глупи. Нас всех выворачивало наизнанку после контрольного теста.

— Только не тебя.

— И меня тоже! Я обнимал унитаз в отеле на три звезды ниже этого, и рядом никого не было. Вообще никого! Я убил шестерых. Меня рвало всю ночь. Наутро я желал только одного — наложить на себя руки. Вышибить мозги, чтобы ничего не помнить. Но я не мог, просто не имел права. Не мог никуда позвонить. Мне не с кем было поговорить. Только вернувшись в Гонолулу, я получил какое-то подобие отдыха. Шесть часов ужасного сна, по часу за каждый труп. А в награду за свои старания — бумажку. Маленькую желтую бумажку с новым заданием. И больше ничего.

— Ты… ты не лжешь, Бэл? — я оттолкнул подушку и посмотрел на него, ища в глазах хоть малюсенький намек на неискренность.

— Моим наставником был командир D., — он поджал губы. Что ж… Значит, нет. Он не лжет.

Я потупился, смущаясь. Тяну к нему руки. Хотел бы попросить вслух, чтобы он лег ко мне, но язык отнимается. Одно слово я все-таки выдавил из себя.

— Разденься.

Смотрю сквозь некрепко сжатые пальцы, как он снимает форму. Стоит, отвернувшись, не торопится никуда ложиться. Ну я понял, понял. Я должен это сказать. И я говорю.

— Иди ко мне, Бэл. Дважды не попрошу.

Дважды и не понадобилось. Я обнял его могучее тело, обвился весь, оплел руками и ногами. Слепо нашел его губы, но они не ответили на поцелуй. Ну в чем еще проблема?

— Ты подслушал разговор, — нехотя отвечает Бэл на мои возмущенные мысли.

— И теперь ты не хочешь со мной спать?

— И теперь я боюсь с тобой спать.

— Ты ничего не боишься. Ты же «дикая кошка».

— Я просто мужчина.

— Наполовину. А на вторую половину — волк. И самец, — я зарылся в его волосы, вдохнул их, сладкие и ароматные, запутал и забрал в рот несколько прядей. — Бэл, что я должен сказать, чтоб ты опять доверял мне?

— Я доверяю.

— Тогда что изменилось?

— Да ничего, — он отстранился. Я привстал над постелью на локтях. Так. Момент не самый подходящий, но я обязан совершить какой-то незаурядный поступок. Героический. Легендарный. Ну или хотя бы не катастрофически глупый.

— Ты любишь меня, я в курсе. Но узнал я это не из твоего телефонного разговора с шефом. Бэл, я нахально предположу, что ты лучший наставник корпуса ELSSAD. Лучший боец. Лучший психолог. Лучший утешитель. Еще ты классно готовишь мясо. И омлет. И острый суп с красной фасолью. Но в вопросах своей личной жизни ты слепой, неповоротливый и косолапый. Как слон в посудной лавке. Ну?

— Что? — он растерянно развел руками.

— Тормоз ты, — миролюбиво отозвался я и убрал ему волосы за уши. Крепко обвил за шею. — Смотри. Смотри… — я продолжил шепотом. Наши тела медленно сближались, его широкая гладкая грудь, великолепный рельефный живот, его член… Все прижимается ко мне. Я тщательно давлю стон. — Месяц я провел под твоим крылышком. Целый месяц, Бэл. Ну прозревай. Хватит жить вслепую.

Я взял его за подбородок. Удержал, когда он попытался отпрянуть. Кивнул и улыбнулся. Удержал еще раз, перехватив под талией. Я набрался силы. Способен остановить Бэла, когда он вырывается. И мышечная масса тут вообще ни при чём.

Его губы задрожали. Я обвел их пальцами, обвел влажным языком и забрал, обнял своими губами. Удержал его в третий раз и легонько ударил в спину, между лопаток. Я не дремлю и не ослаблю хватку. И мы на равных. Забудь о сопротивлении.

— Хватит. Больше никуда не удерешь, ясно?

— Почему?

— По кочану. По кабану и по клубничной грядке. Я люблю тебя, Бальтазар, ты успешно вытряс из меня все внутренности. Но спасибо, что отмывал не в унитазе. Не слушай. И не смотри. И забудь все, что я сказал, — я смеялся. — Люблю тебя… Проснись.

Трогаю его лицо немного суетливо. Не знаю, куда деть себя в этот переломный момент. Подозреваю, что смеюсь, как идиот. Неважно.